Поиск
Рассылка
Два раза в неделю. Только самое интересное.
Подписаться

Лаборатории сна архитектора Мельникова

Лаборатории сна архитектора Мельникова

Идея сделать ночной отдых максимально эффективным не такая уж новая

Ровно 90 лет назад, в декабре 1929 года молодой архитектор Константин Мельников забрался на небольшой балкон под потолком своей студии, устроился поудобнее и стал обдумывать новый проект. Он с семьей только что переехал в собственное жилье — экспериментальный цилиндрический дом-мастерскую с необычными шестиугольными окнами в самом центре Москвы, за Арбатом.

Мельников, как и большинство ведущих архитекторов страны, в это время готовил заявку на архитектурный конкурс «Зеленый город» — курортный поселок под Москвой по Ярославской дороге. Идея санаторного городка вблизи столицы была очевидной: отдыхающие москвичи должны были в короткие сроки набраться сил и вернуться к трудовым подвигам построения социализма. Но в отличие от своих конкурентов, предложивших традиционные оздоровительные процедуры, Мельников сделал центром своей концепции рационализированный сон.

Он пытался нащупать связи между архитектурой, медициной и природой человека. Что необходимо для полноценного отдыха и реабилитации человека? Хорошее питание? Свежий воздух? И то, и другое, но главное — сон как наиболее полная форма отдыха, сон как лечебный фактор. «Лечение сна я выдвигаю от всех недугов-болезней. Лечить сном вплоть до изменения характера. Медики обязаны утвердить в жизни режим сна».

Для «Зеленого города» им было запроектировано пять видов «сонно-концертных» (!) корпусов — общих спален для сонотерапии. Кратковременный дневной лечебный сон должен был проходить в разных режимах: физических (влажность, давление), химических (ароматы лугов, полей), механических (кручение, дергание, опрокидывание), психических (шум листьев, морского прибоя, музыка, соловьи, гроза), и даже термических (жара, холод).

Спустя тридцать лет он писал:

«Идея проекта забавила врачей, но и в настоящее время медицина приближает свои методы к сну, как к целебному источнику… И я верю, что я не так уже далек со своим проектом, что скоро к науке с техникой придут на помощь поэт и музыкант и завершат мою мечту построить СОНную СОНату…»

Проект вызвал споры, и, как можно догадаться, не победил в конкурсе, да и сама идея оздоровительного «Зеленого города» довольно быстро умерла.

К.С. Мельников. Макет сонно-концертного корпуса («СОНная СОНата») для проекта Зелёного города. 1930. © Государственный музей Константина и Виктора Мельниковых
К.С. Мельников. Макет сонно-концертного корпуса («СОНная СОНата») для проекта Зелёного города. 1930. © Государственный музей Константина и Виктора Мельниковых

Капсула для сна

Если вы думаете, что это единственный проект Мельникова на тему архитектуры сна, то вы ошибаетесь. Его несомненно волновала тема ночного отдыха. В самом доме в Кривоарбатском переулке, где вместе с ним жила его семья, Мельников устроил необычную спальню. В доме площадью 300 квадратных метров на трех этажах несомненно нашлось бы место приватным комнатам для всех его обитателей — Константина и Анны, и двоих детей — Вити и Милы. Но нет — им была спроектирована общая спальня, точнее «лаборатория сна».

Как и все помещения этого экспериментального дома, она была круглой в плане, при этом еще и необычной медно-золотистой зеркальной отделки.

Ее можно описать как гигантскую капсулу, бесшовное пространство, все углы которого скруглены — для гигиены тела (борьба с пылью), но также для гигиены зрительной. В спальне не было никаких лишних предметов, никакого интерьерного «мусора». Она была абсолютно пуристской, свободной от вещей и мебели. Даже сами кровати не были отдельными предметами мебели. Они представляли собой подиумы-пьедесталы, как бы выраставшие из пола.

Спальня в Доме Мельникова. Начало 1930-х. © Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева
Спальня в Доме Мельникова. Начало 1930-х. © Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева

Кровать родителей была отделена от кроватей сына и дочери только ширмами-перегородками, существующими и ныне. Единственно возможная расстановка кроватей родителей и детей — в форме буквы «Т» в плане: двуспальное ложе родителей перпендикулярно к кроватям детей. Таким образом достигалась полная визуальная изоляция спящих друг от друга.

В.К. Мельников. Спальня. 1933. Холст, масло. © Государственный музей Константина и Виктора Мельниковых
В.К. Мельников. Спальня. 1933. Холст, масло. © Государственный музей Константина и Виктора Мельниковых

Стены, пол, потолок и даже пьедесталы для сна — все было покрыто отшлифованной до блеска штукатуркой медно-золотистого цвета, а все возможные углы помещения, включая откосы окон, скруглены. Получился тотальный интерьер, без начала и конца.

В задуманном автором виде спальня просуществовала всего лишь десять лет — до начала войны, когда взрывной волной от немецкой бомбы были выбиты стекла в окнах. В первую же военную зиму золотая штукатурка отсырела и разрушилась, а деревянные остовы кроватей пошли на отопление.

Константин Мельников с женой Анной у строящегося собственного дома. 1927. © Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева
Константин Мельников с женой Анной у строящегося собственного дома. 1927. © Государственный музей архитектуры им. А.В.Щусева

В обычном доме спальня — это не то место, которое принято показывать гостям. Но не в этом случае. Гостевая книга дома Мельникова (уже пять лет как официального музея, его, кстати, можно посетить с экскурсией), которая скрупулезно ведется с 1929 года, имеет записи посетителей, и во многих их них мнения о знаменитой спальне — за и против.

Один из первых иностранных гостей, американец Артур Джордж (к сожалению, его фамилию трудно разобрать) написал 9 декабря 1930 года: «Мне было приятно посетить ваш экспериментальный дом. Общая идея интересна и вполне пригодна для жизни, хотя, я думаю, что спальня не кажется такой удобной; в ней упущены возможности для меблировки… Приятно видеть работу человека, который мыслит целым, хотя я вижу мелкие детали, которые не соответствуют американским стандартам».

Кажется, гость не понял самой идеи цельного пространства, храма сна, который не предполагает «меблировки».

У самого Мельников было совсем другое мнение.

«Сплю много и сытно»

Несколькими месяцами раньше 12 августа 1930 года семья вернулась из большой поездки на юг, в Крым и на Кавказ, и он написал в дневнике:

«После месячного перерыва наша спальня нас приняла в свои объятья: спали — пили сон — я помню всю ночь, что я наслаждался сном. Спал и знал, что сплю много и сытно…».

Такое почти физиологическое описание процесса сна по аналогии с другими жизненно важными процессами — питанием и утолением жажды — неслучайно.

Здесь следует кратко остановиться на мельниковской теории сна — не вполне научной, скорее духовной: днем мы устаем и стареем, ночью в процессе сна мы не только восстанавливаем силы, мы омолаживаемся. Каждое утро — это новое рождение человека.

Мельников писал:

«Одну треть жизни человек спит. Если взять 60 лет — 20 лет сна; 20 лет путешествий в область загадочных миров без сознания, без руководства, касаясь неизведанных глубин, источников целительных таинств, а может быть — чудес, да, может быть, и чудес».

Источниками представлений Мельникова о роли сна в жизни человека были с одной стороны религиозно-философские идеи «русского космизма» Николая Федорова (1829–1903), витавшие в воздухе с начала ХХ века. Его книга «Философия общего дела» с главной идеей — преодоления смерти — породила много последствий и последователей.

С другой стороны — идеи, распространенные среди части большевиков-интеллектуалов 1920-х о том, что прогресс науки приближает человечество к бессмертию. Одним из них был покровитель молодого архитектора Мельникова, Леонид Красин (1870–1926), первый нарком внешней торговли, посол во Франции и Великобритании. Другой, не менее известный персонаж — Александр Богданов (1873–1928), автор «Всеобщей организационной науки» и руководитель первого в мире института переливания крови, погибший во время опыта на самом себе. Богданов считал, что «молодая кровь, с ее материалами, взятыми из молодых тканей, способна помочь стареющему организму в его борьбе [со старением]».

Образ храма сна в доме Мельникова перекликается с идеями его современников, архитекторов-рационалистов. Друг и коллега Мельникова, Николай Ладовский (1881–1941), лидер движения рационалистов АСНОВА, например, говорил о роли архитектурной формы, ее воздействии на психику человека, импринтинге архитектурных образов в мозгу человека. Он даже создал специальную психотехническую лабораторию архитектуры в ведущем художественном учебном заведении того времени — ВХУТЕМАСе.
Вестибюль московской станции метро «Красные ворота» Ладовского, напоминающий ракушку-туннель и как бы приглашающий вас в подземный мир метрополитена, полностью соответствует этой концепции. Так же и необычные интерьеры золотой спальни или фасады дома Мельникова, белой башни с окнами-сотами — однажды увидев их, вы, нравится ли вам это или нет, никогда не их забудете, уж слишком это цепкие визуальные образы.

Наконец, стоит упомянуть еще одного Константина, также федоровианца и русского космиста — Константина Циолковского, во многом благодаря работам которого, русские первыми покорили космос. Неудивительно, что спальня в доме Константина Мельникова напоминает космолет, гигантскую капсулу в стиле «ретро футуро» из научно-фантастических романов и кинофильмов 1970-х.

Спальня в Доме Мельникова. Детские кровати-подиумы. 1932. © Государственный музей Константина и Виктора Мельниковых
Спальня в Доме Мельникова. Детские кровати-подиумы. 1932. © Государственный музей Константина и Виктора Мельниковых

Встроенные в пол кровати-ложи, готовы принять участников полета в неизведанное и нести их в космос миллионы световых лет. Жильцы дома приходили в эту лабораторию сна в специально подготовленной одежде. День и ночь (сон и бодрствование) были в доме четко разделены. Гардеробная комната этажом ниже была не просто местом хранения одежды. Обитатели дома готовились в ней к общим трапезам в столовой или к выходу в город, но главное — к ритуалу сна. Свою дневную одежду необходимо было оставить внизу, переодевшись в пижамы и, согласно ритуалу, проследовать ко сну в «золотой спальне» на втором этаже.

Движение солнца по круглой стене спальни было рассчитано так, что утренний свет естественным образом будил спящих, проникая в нужное время через шестиугольные окна.

Эксперимент: итоги

Спальня дома Мельникова действительно оказалась экспериментальной, радикальным экспериментом на собственной семье. Были он успешен?

Спальня в Доме Мельникова. Наши дни (2016 год): кровати не сохранились, но восстановлено покрытие стен. © Денис Есаков
Спальня в Доме Мельникова. Наши дни (2016 год): кровати не сохранились, но восстановлено покрытие стен. © Денис Есаков

Судя по счастливым воспоминаниям его сына Виктора, — да. Проснувшись и открыв глаза утром, детям казалось, что можно потрогать воздух, что воздух имеет цвет золота. Невероятный эффект достигался за счет зеркальной отделки — стены, потолок и даже пьедесталы со скругленными углами отражались друг от друга, создавая эффект гигантского зеркала.

С высоты сегодняшнего дня — идей набирающего популярность биохакинга, попыток человека в очередной раз понять себя и улучшить качество (а возможно и количество) своей жизни через научно обоснованные практики — можно считать лаборатории сна Константина Мельникова 1920-х первым подходом к овладению сном как инструментом, которым человек может пользоваться более эффективно и целенаправленно.

Или говоря его словами (1963):

«О написанном здесь все знают и проходят мимо. Я, один из вас, остановился над пропастью благотворных сил природы усиленного питания нас коротким, крепким сном без наркоза».

Возможно, второй подход человечества к соно-терапии будет более успешным.