Зачем читать нон-фикшн, если все можно узнать у ИИ

Экономист и любимый блогер Кремниевой Долины Тайлер Коуэн в прошлом году начал писать в своем блоге, посвященном экономике, технологиям и культуре, воспоминания о своем раннем детстве. Многие люди любят поностальгировать, но действительно ли кому-то может быть интересно, что Тайлер Коуэн делал в Фолл-Ривере, штат Массачусетс, когда ему было четыре года? Наверное, нет, — признается сам Тайлер Коуэн и уточняет, что вообще-то пишет эти детские посты не для людей.

Биография для чат-бота

В интервью он рассказывает, что ему предлагали написать свою биографию, но это экономисту кажется нескромным. Другое дело — если биографию напишет за него ИИ, основываясь на записях из его блога. Есть одна загвоздка — в постах нет ничего о его жизни с четырех до семи лет. Поэтому он решил написать несколько постов исключительно для ИИ. Это одна из больших идей Тайлера Коуэна — он убежден, что сейчас каждый, кто пишет что-то в публичном поле, должен иметь в виду искусственный интеллект, потому что все ходы теперь записаны.

Автобиография еще не вышла, но этот случай еще раз наглядно показывает, как сильно меняется процесс создания документальной литературы, и — косвенно — ее потребление. Нужно ли читать биографию Коуэна, если все, что нужно, может рассказать любой ИИ? Что будет с документальной литературой и шире — литературой нон-фикшн, то есть тем пространством, где факты важнее слов? Многие читают такие книги, чтобы узнать что-то новое, расширить свое представление о мире или какой-то его части. Это часто прикладное чтение. 

Максимум фактуры за считанные секунды, а потом можно уточнить любой ответ.

Здесь нужно сделать оговорку, что нон-фикшн — это зонтичный термин, под ним понимают документальную литературу, бизнес-советы, научно-популярные исследования, эссеистику и так далее. Все эти категории испытывают или будут испытывать разное давление со стороны ИИ, но можно порассуждать о неких общих чертах. Остались ли причины для покупки книг? Есть ли у них какие-то преимущества перед удобным и услужливым чат-ботом, знающим ответы на все вопросы?

Остались, есть.

Чем модель хуже человека

Можно начать с очевидного: у нейросетевых моделей нет доступа к документам, которые в них не загрузили. Модель не ходит в архив и не берет интервью. Все, что она делает, — это пересобирает существующее, все ее данные вторичны. Для написания «The Barn: The Secret History of a Murder in Mississippi» автор Райт Томпсон провел масштабное исследование, раскрывающее причины убийства подростка Эммета Тилла в 1955 году. Он потратил годы на сбор информации, ходил по оставшимся в живых родственникам, друзьям и соседям Тилла, обивал пороги и задавал неудобные вопросы. И это вполне рядовой кейс для такого рода литературы.

Другая известная особенность моделей в том, что они стремятся к среднему. ИИ генерирует текст на основе статистических паттернов из огромных датасетов, усредняя результаты. Этот процесс можно сравнить с химическим — гомогенизацией, когда частицы равномерно распределяются по раствору, в результате получается однородная масса. Сгенерированный текст предсказуемый и клишированный, потому что основан на усреднении миллионов текстов. Задача же (хорошей) нон-фикшн литературы противоположная — она ищет уникальные факты, свежий угол зрения и еще не занятую тему. Нон-фикшн конкретен и стремится разрушить клише, а не породить их.

Так, антрополог Дэвид Гребер и археолог Дэвид Уэнгроу в своей книге «Заря всего» пытаются опровергнуть эволюционистскую теорию развития общества. Книга — результат десятилетнего сотрудничества двух интеллектуалов. Она, допустим, не каждого убедит, что иерархическая структура противоестественна для человечества, но как минимум вовлекает читателя в сложный и интересный диалог, заставляет смотреть на мир другими глазами. Или книга «Abundance» Дерека Томпсона и Эзры Кляйна: одна из ее ключевых мыслей в том, что дефицит жилья, энергии и инфраструктуры в США — это добровольный выбор, и авторы шаг за шагом показывают через примеры, какие политические и регуляторные решения привели к такому положению.

Другое важное измерение документального текста, как, впрочем, и художественного — это язык. Язык не нейтрален, это активная сила, которая формирует текст наравне с идеями и сюжетом. С помощью метафор, цитат, аллюзий, сравнений и других художественных приемов можно выстроить дополнительный слой повествования и по-настоящему подключить читателя к тексту. В этом смысле Егору Летову очень повезло с биографами в России — книги Максима Семеляка и Александра Горбачева (признан иноагентом) очень точно и тонко написаны. И в первом случае, и во втором в самые лучшие моменты авторы становятся равными герою, ну или приближаются к этой вершине. Вот, например, типичный Семеляк: «Блоховская философия надежды предполагает, что все главное не в начале, а впереди; рай не бывает потерянным, но только обретенным; мы никогда не должны возвращаться и оборачиваться, но только идти вперед по течению реки в некое другое и будущее Красково, где, наверное, вообще не надо будет помирать».

Сюда же относится и вопрос о структуре текста. Человек лучше понимает части через целое, а целое через части. То, какими способами и в каких точках мы проникаем в историю, сильно помогает понять глубинную суть идей. Одна из самых громких российских нон-фикшн книг 2025 года — «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой» Льва Данилкина. И немаловажная доля успеха этой книги — ее необычная структура. Книгу о легендарном директоре Пушкинского музея Данилкин выстраивает как музейную выставку. Каждая глава выстроена вокруг одного конкретного произведения искусства: через картины и скульптуры (Сандро Боттичелли, Тициан, Микеланджело, Теодор Жерико) раскрываются события жизни Антоновой, ее характер и драматическая сложность всех ее решений.

ИИ-модели оптимизируют результат, но в чтении важен процесс, который можно пересказать как движение понимания: тезис меняет общее представление, после него последующие главы начинают восприниматься совершенно иначе. Читатель узнает новое, перечитывает факты, возвращается и размышляет над прочитанным. Во многом за этим и читают, а не для того, чтобы узнать финальные выводы.

И по поводу выводов. Даже в случае прикладной литературы книга выигрывает у ИИ в том, что она старается оставаться объективной — в той мере, в которой была задумана автором, а языковые модели привычно льстят. Причина этого, в первую очередь, в обучении с подкреплением на основе отзывов людей. Людям больше нравятся ответы, которые согласуются с их взглядами, ИИ-модели учатся на выборе пользователей и с каждым циклом становятся более удобными — поэтому подстраиваются. Это выгодно компании, потому что такое поведение повышает вовлеченность пользователей. Но вредно для людей — снижается критическое мышление, эффект эхо-камеры нарастает.

Как меняется нон-фикшн

В гугловском ИИ-сервисе Notebook LM, который работает только с загруженными в него документами — что минимизирует галлюцинации в результатах, — есть несколько базовых форматов вывода результата. Это ментальная карта, видеопересказ, подкаст, презентация, инфографика, таблица, пост в блоге и так далее. Все это можно получить по нажатию одной кнопки после того, как загрузишь в модель хоть книгу, хоть финансовый отчет. Похожая мультимодальность — когда из одной темы или источника одновременно создают контент в нескольких медиаформатах — развивается в нон-фикшн. Точнее, эта черта всегда была ему в какой-то мере присуща, но теперь становится заметнее.

Малькольм Гладуэлл ведет подкаст Revisionist History, некоторые темы из которого потом становятся его книгами. Александр Горбачев почти одновременно выпустил подкаст и книгу, посвященную краткой истории популярной музыки в России XXI века — контент в них пересекается, но не тождественен. Привычная практика, когда книги сопровождаются ютьюб-роликами с дополнительными деталями и объяснениями. Историк Рутгер Брегман одновременно с книгой о моральных амбициях открыл школу, где люди могут эти моральные амбиции воплотить. Подобных кейсов и форматов станет больше: где-то они позволяют тестировать гипотезы и реализовывать их в наиболее органичной форме, где-то — привлекать дополнительную аудиторию, которая обычно не читает книг. 

Меньше станет прикладного нон-фикшна, выводы и результаты которого можно легко представить в саммари на страницу. Сюда можно отнести различные бизнес-биографии, советы и диеты, практические пособия и так далее. Книгу «Аналитика для руководителей. Стратегия и развитие бизнеса на базе данных, а не на интуиции» Николая Валиотти можно эффективно сжать до размера конкретных бизнес-инструкций. Похожая история с книгой «Додо: от подвала до миллиарда» Александра Кияткина. Несмотря на эксклюзивное интервью в основе, содержание можно представить в виде довольно очевидного списка: сделайте процессы прозрачными, IT частью продукта, а не сервисом, увольняйте за обман и прочее. Книгу «Висцералка. Самая полезная книга про живот» Тимофея Кармацкого может легко заменить рекомендация чат-бота.

Точнее, меньше таких книг будут писать люди. Можно прогнозировать, что книги, в которых ярче отражена авторская оптика, будут выше цениться. Потому что продукты, за которыми стоят человеческий опыт, эмоции и креативность, создают ощущение подлинности. Во-первых, тексту, написанному человеком, можно сопереживать, а во-вторых, этот человек, в случае чего, сможет ответить за свои слова.