«Любовь —  ​ это труд совместных поступков и чувств»

«Не бояться любви — значит не бояться не встретить ответное желание, быть всегда готовым к риску испытать боль. Для любви нужно мужество. Но, совершив прыжок веры, мы обретаем счастье», — пишет в своей новой книге «Психология любви. Загадочный дар эволюции» психолог, профессор, заведующий кафедрой психологии личности МГУ им. М.В. Ломоносова Александр Асмолов. Книга вышла в издательстве «Альпина Паблишер», мы публикуем одну главу из нее — о мужестве и бесстрашии, которых требует любовь, о том, как подход к выбору партнера меняют приложения для знакомств, и почему любовь — это одновременно затраты и пополнение энергией. 

Парадокс любви и времени

Любовь не только сопряжена с болью и страданиями, но и трудна; она требует затрат времени и сердца. У человека, проводящего жизнь в офисе, время поделено на регламентируемые свыше промежутки, а у фрилансера — неизвестно, где кончается жизнь и начинается работа. Если же есть еще и заботы о старых и малых, рядом с любовью может возникнуть формула: миссия невыполнима. 

Любовь плохо ассоциируется с жизнью по расписанию. Она поглощает время целиком. Ты постоянно в фокусе внимания, невозможно предсказать, когда ты хоть на мгновение выпадешь из этого фокуса. Если люди опасаются войти в подобный «безграничный» проект даже с рождением детей, то еще менее они готовы жертвовать всем, что есть, во имя любви. 

И в наше время люди опасаются, не сместится ли бремя любви только на одни плечи. И тут им на помощь пытается прийти любовь как договор, любовь как контракт. Договорные отношения становятся попыткой рационализировать любовь, равномерно распределить личностные вклады друг друга.

Сочувствие, забота, сексуальные радости, совместное переживание взлетов и падений —  ​все это требует предначертанного распорядка жизни: вместе готовить и есть, вместе ходить на прогулки, читать друг другу, и… все это регулярно. 

Истина в том, что любовь в итоге не столько занимает время, сколько пропитывает, окрашивает его. Любящие смещают акценты. Это понятно на примере общения с детьми. Можно поставить акцент так: «У меня нет времени сходить на концерт, так как я занята детьми!». А можно так: «На какой концерт я могу сходить с детьми и как научить их слушать музыку?». Так и любящим приходится отыскивать время на свою любовь, отлавливать час для любви в своей жизни. 

Внимание к Другому

…Здесь невольно возникает ассоциация с замятинским романом «Мы», когда Единое Государство выделяет и дозирует интимные отношения… Но вовлеченный разговор, совместно глубоко проживаемое дело не столько отбирает, сколько дарит время. Это знают все, кто любит общаться с людьми даже по самым деловым вопросам. 

Пока я с тобой, все это время я с тобой. И мы только вместе. Наше время никем не отнято. Оно расширяется оттого, что мы дарим внимание друг другу и тому, чем мы заняты. 

В наше время из-за гаджетов и ускорения жизни возможность сосредоточиться на собеседнике, просто посмотреть на него, резко уменьшается. Люди, видящие мир через окно интернета, часто не дают себе даже шанса влюбиться. Многочисленные приложения для знакомств, для поиска спутника жизни — концентрированное выражение современного подхода к партнерским отношениям. Они устроены так, чтобы как можно быстрее отфильтровывать неподходящих партнеров. 

Мы уже отмечали, что фактически здесь имеют дело с кастингом. Оценка производится стремительно и поверхностно. Искатели любви фокусируются именно на нежелательном, чтобы поскорее отфильтровать то, что не нравится. Зачем вглядываться в хорошее, ведь оно не представляет угрозы? Хорошее — значит, «годное», а следовательно, находится за пределами зоны риска. 

Но и во время очного знакомства оценка производится нередко так же быстро и поверхностно. Цель экономии времени, нежелание тратить время на то, что неперспективно с точки зрения быстрой эмоциональной отдачи, приводит к моментальной отбраковке новых знакомых, в которых хоть что-то не вполне понравилось с того самого первого взгляда. Если во времена моей молодости велись наивные споры о том, существует ли любовь с первого взгляда, то теперь можно удивляться тому, что еще остается любовь, которая выживает после первого взгляда, часто сверхкритического. 

Одна из разновидностей любви у древних греков, филия (φιλία), требует внимания к Другому — именно внимания, а не критического анализа. Она требует тяги к тому, чтобы поистине видеть его, открывать в нем новое, не для самого себя, но для продолжения и углубления совместности. Тайна любви приоткрывается в том, что в ней всегда есть диалог, и оба ее участника — неповторимые индивидуальности. 

«Не согласись со мной хоть в чем-нибудь, чтобы нас было двое», — некогда сказал Сенека. Любовь —  ​не только внимание к Другому, но и совместное внимание к одним и тем же вещам. Процесс любви занимает время, любовь питается осмысленно проведенным временем общения, и, сокращая его, мы ставим под удар любовь. 

Обмен энергией

«Любовь —  ​ это пространство и время, ставшие чувствуемыми», —  ​ писал Марсель Пруст. Все сопровождается затратами времени: рождение ребенка, процесс общения, забота о любимом. Поэтому, когда мы говорим о том, как найти время на эмоциональный труд, не стоит забывать, что он не только отнимает время и силы, но и приносит обогащение. 

В одной фирме, где работникам приходилось много общаться с посетителями, действовал протокол, на подлете отсекавший трудных клиентов. По инструкции, следовало сразу выявить, кто из заходящих в офис с большей вероятностью будет отнимать время и транслировать негатив, а при этом наверняка ничего не купит. Предлагалось не смотреть таким клиентам в лицо, отвечать им без деталей, не уделять внимания, чтобы они поскорее ушли. 

Однако сотрудники все равно жаловались на выгорание. Тогда фирма пошла на нестандартный ход. Протокол был изменен так, чтобы, наоборот, одаривать вниманием трудных клиентов, смотреть на них дольше и чаще, чем на обычных, пытаться выяснить, а что же они представляют собой на самом деле. После этого не только вырос уровень удовлетворенности клиентов и количество покупок, но и уменьшилось выгорание сотрудников. Качественное вовлеченное общение тоже требовало сил, но теперь оно было осмысленным: люди старались понять, что нужно другому. Это было решение интересной коммуникативной задачи и не только отнимало, но и давало энергию. 

Если так работает диалог в сугубо деловом общении, то в любви эти механизмы куда сильнее. 

Как только мы говорим о затрате, мы упускаем любовь. «Я боялся поцеловать девушку», — говорит герой, которого играет артист Абдулов в фильме «Обыкновенное чудо». Боялся поцеловать, потому что боялся потерять себя, превратиться в медведя. Именно поэтому Волшебник поставил ему самый жесткий диагноз: «Уходи, ты мне неинтересен». Когда я смотрю эти кадры, эти сцены, то вспоминаю одно нахлынувшее на меня четверостишие: 

С самим собой неинтересно. 

Что может быть трагичней этого? 

В себе ты не находишь места, 

Лишился самого заветного. 

Герой Евгения Шварца и Марка Захарова не решался рискнуть, не решался поцеловать девушку, не решался действовать по формуле бесстрашия в любви: «…А потом будь что будет!». Но слова Волшебника вдохнули в него силы и жизнь. 

Почему любовь требует бесстрашия 

Никто не может гарантировать, что ты не потеряешь всего себя в любви. Поэтому очень важен момент бесстрашия. В этом смысле любые рассуждения об эмоциональных затратах — это копинг-стратегии (как говорят психологи), стратегии совладания с тем, что я не встретился с любовью, протоколы по защите от любви. В них существует конец и начало, минимум и максимум, прошлое и будущее, линейность и размерность — одним словом, все то, что несовместимо со сложностью любви как с незавершающимся гештальтом. 

В отличие от Фрейда гуманистические психологи связывают любовь со стремлением к напряжению. Но и Фрейд, и Маслоу оказываются в прокрустовом ложе адаптивных гомеостатических схем. В отличие от них Франкл и экзистенциальные психологи не редуцируют развитие личности к обретению или нарушению равновесия. Развитие личности (и любовь как пиковое ее выражение) действует за пределами парадигмы «напряжения и возвращения к исходному состоянию». Любящий не стремится к гомеостазу, ведь в любви проявляется наиглавнейшая характеристика жизни. 

Чем живое отличается от неживого? На это отвечает известный английский писатель Гилберт Кит Честертон: «Только живое способно плыть против течения». 

Едва лишь мы начинаем заботиться о ком-то, мы чуть ли не всегда начинаем заниматься бегом с препятствиями. Как только мы делаем шаг вперед, в неизвестность — мы рискуем. Как далеко нас может завести эта жизнь, полная приключений, мы не знаем. И никто не гарантирует окончания в стиле знаменитых сказок: «Жили они долго и счастливо и умерли в один день». 

Разговор о затратности, потере энергии — это всегда разговор бегущих от сложности жизни. Бегство от любви — это и есть защита от сложности. Один из самых опасных рисков и в науке, и в жизни — это риск simple living, риск упрощения жизни. И с этим риском мы встречаемся тогда, когда начинаем препарировать любовь, расчленять ее на отдельные, несвязанные частицы.