ЦЕНА СНИЖЕНАОтчет про здоровый сон

Ухо — окно в мозг. Что, если музыка сделала нас людьми?

Телеграм-канал научного журналиста Дениса Тулинова — о загадках нейробиологии

Ухо — окно в мозг. Что, если музыка сделала нас людьми?
Eren Li / Pexels
В рубрике «Лучшее в телеграме» Reminder рассказывает о самых интересных и полезных каналах о здоровье, психологии и саморазвитии.

Телеграм-канал «Блуждающий нерв» ведет научный журналист Денис Тулинов. В центре внимания — нейронауки и нейротехнологии. Денис пишет об интерфейсах «человек-компьютер» и «нейронной пыли» — крохотном девайсе, который вживляют в нервную систему, чтобы регистрировать активность нейронов и стимулировать ее. В его блоге можно почитать и про новые исследования осознанных снов, и про предположения ученых, где все-таки обитает сознание человека (спойлер: не нейроны, но близко к ним).

Вот несколько интересных постов.

Может ли галлюцинация поставить верный диагноз?

Эта история приключилась в середине 1980-х. О ней поведал врач-психиатр из больницы Ламбет, что в Лондоне, изложив подробности в известном медицинском журнале BMJ под рубрикой «Трудный случай».

Представьте, обычной зимой обычная жительница Лондона, никогда не жаловавшаяся на здоровье, сидит дома с книгой и вдруг слышит голос. Он зазвучал прямо в ее голове: «Пожалуйста, не бойтесь. Знаю, это может шокировать, когда вы слышите, что я с вами разговариваю, но это самый простой способ, о котором я подумал. Мы с другом работали в Детской больнице на Грейт-Ормонд-стрит и хотели бы помочь вам». 

Голос назвал три факта, о которых она не знала, но имела возможность проверить, и все оказались правдой. Женщина решила, что сходит с ума, и обратилась в клинику. Автор пишет, что осмотрел ее и выписал препарат тиоридазин, который довольно скоро помог пациентке избавиться от слуховых галлюцинаций, к ее облегчению.

Воодушевленная, женщина отправилась на отдых за границу. Там ее снова настигли голоса. Они настаивали, что срочно нужно вернуться в Англию, ибо ей предстоит лечение. Даже сообщили адрес, куда следует приехать, — отдел компьютерной томографии крупного лондонского госпиталя.

По ее возвращении муж, весьма скептически настроенный, отвез жену туда на машине. Оказавшись на месте, женщина узнала от голосов, что ей необходимо сделать сканирование головного мозга, так как в мозге растет опухоль и воспален ствол. На следующий день она пришла к врачу-психиатру (автору заметки в BMJ) в сильном отчаянии. Тот не нашел у нее никаких внешних признаков болезни, но все же запросил у госпиталя процедуру сканирования, дабы развеять все тревоги.

Госпиталь отказал, сославшись на то, что процедура недешевая, а показаний реальных нет — не будем же мы запускать прибор всякий раз, когда этого возжелают «голоса в голове». Досталось от специалистов госпиталя заодно и самому психиатру, за чрезмерное рвение. Но путем трудных переговоров он все же добился, чтобы сканирование провели.

После первого пришлось сделать повторное сканирование, с повышением контраста, и оно показало, что у пациентки в мозге менингиома, то есть опухоль, растущая из клеток мозговой оболочки. После консультаций с нейрохирургом пациентка решилась на операцию. Голоса решение приветствовали.

Опухоль вырезали, и как только женщина пришла в сознание, она услышала в голове: «Мы были рады помочь. Всего хорошего». Она легко и без осложнений восстановилась после операции, вернулась к обычной жизни, и голоса с тех пор больше никогда ее не тревожили.

В статье врач рассуждает о том, что это было. Это единственный известный ему случай, когда галлюцинации дают точный диагноз в отсутствие каких-либо внешних проявлений болезни и вдобавок сообщают, какая именно процедура необходима и где лучше всего ее провести.

Врач сделал доклад на конференции, даже привез туда пациентку, и мнения присутствующих разделились. Одни увидели в этом подтверждение телепатии, другие сознательное мошенничество со стороны женщины. Третьи же предположили, что опухоль, пусть и не успела вызвать неврологические дефициты, но ее присутствие уже ощущалось организмом. Где-то глубоко в психике возник страх опухоли, и он вербализовался вот таким нетривиальным образом. Хотя, если вдуматься, это наиболее простой путь сообщить новость сознанию — напрямую, как есть, без знаков, символов и намеков.

Ссылка.

Как влиять на уши так, чтобы ослабить манию и болезнь Паркинсона?

Иногда неврологический симптом можно убрать, воздействуя на слуховой проход. Либо слабым током (GVS), либо вливанием в ухо двух-трех десятков мл ледяной воды (CVS). Неврология под эту процедуру всегда интересная: анозогнозия, фантомные конечности, игнорирование (neglect) и др. В 2004 году удалось с помощью промывания водой левого слухового канала снять симптомы мании у пациентки, на которую не действовали ни антипсихотические препараты, ни электросудорожная терапия. Хотя эффект был непродолжительным (что характерно для CVS), само по себе это поразительно. 

Как показала фМРТ, процедура активировала правое полушарие пациентки. В 2012 году аналогичный результат был получен в Израиле. Манию и депрессию иногда рассматривают как состояния-антиподы, вызванные разбалансировкой активности полушарий. В русле этой логики промывание правого слухового канала должно приводить к хотя бы частичному выходу из депрессии. Помогает CVS и при болезни Паркинсона, и также, что еще более примечательно, при конверсионном расстройстве, редкой форме истерии.

Что все это значит? Ну, во-первых, разделение нервных расстройств довольно условно, и разные симптомы могут быть проявлением патологии, в основе которой единый сложный процесс. Во-вторых, GVS/CVS стимулирует вестибулярную систему, а она «уникальна из-за мультисенсорной природы ее корковых проекций и наложения на другие нейронные сети, например, эмоциональные контуры». По сути, ухо — это окно в мозг, позволяющее дешево и неинвазивно влиять на разные зоны, так или иначе связанные с «системой представлений» (так называмые beliefs) и мотивациями, включая даже желание совершить покупку.

Еще, подведя электрод к уху, вы можете стимулировать блуждающий нерв. Это уже выход не в мозг, а на периферию, иннервирующую разные внутренние органы и системы (например, пищеварительную или сердечно-сосудистую). И это тоже позволяет выстраивать терапию. Ну а если потребуется не только стимулировать, но и считать ЭЭГ, то и это реально сделать через электрод в ухе. Интерфейс будущего — не шлем, а тонкая пленка эпидермальной электроники на коже головы и ушной раковины (электронные тату).

Ссылка.

Что, если музыка сделала нас людьми?

В своем замечательном подкасте Илья Колмановский ищет ответ на вопрос: как мозг воспринимает музыку и почему она так сильно влияет на нас? Он там далее дает ссылку на поучительный фильм о музыкальной терапии, я чуть дополню. 

В одном из эпизодов нам показывают пожилого человека с болезнью Альцгеймера. Много лет он был не в состоянии общаться, изредка откликаясь односложными «да/нет», не узнавал родных и большую часть времени сидел скрючившись, будто потеряв контакт с окружающим миром. 

Оливер Сакс вспоминает, что пациент выглядел практически неживым — не реагировал на людей и не двигался. Но однажды ему дали послушать его любимые песни, и произошло удивительное преображение: он стал подпевать, раскачиваться в такт музыке, а на лице проступили эмоции. И, самое потрясающее, к нему вернулась речь.

Мы видим, как после очередной музыкальной терапии пациент начинает развернуто и осмысленно отвечать на вопросы, живо жестикулировать. Словно изнутри прорывается настоящий прежний Генри, заточенный в темнице дегенеративного заболевания.

И это даже не метафора. Факт возврата осознанной речи говорит о том, что личность и воля полностью не утрачены, но блокируются патологическими процессами в психике. Там «внутри» сохранились механизмы эмоций, мышления и памяти.

Если посмотрите, то обратите внимание, насколько свободной и образной становится его речь! И хотя эффект длится недолго, способность музыки делать то, что неподвластно лекарствам, — крайне интересный феномен. 

В книге «Пробуждения» Сакс неоднократно отмечает, что тяжелейшие пациенты (Паркинсон вследствие летаргического энцефалита), практически обездвиженные десятки лет, при звуках музыки начинали двигаться, и к ним возвращалась возможность контакта с миром.

Вот, например, Сакс пишет:

«Самым лучшим способом воздействия на кризы была музыка; эффект ее мог быть поистине сверхъестественным, а порой даже жутким. Вот вы видите мисс Д. подавленной, зажатой и обездвиженной… или подергивающейся, охваченной тиком или что-то невнятно бормочущей — каким-то подобием человеческой бомбы. 

Но вдруг, при первых звуках музыки, донесшейся из радиоприемника или проигрывателя, все эти обструктивно-экспозивные симптомы исчезали как по мановению волшебной палочки, сменяясь благословенной легкостью и плавностью движений, когда мисс. Д., внезапно освобожденная от своих автоматизмов, с улыбкой начинала “дирижировать” музыкой или поднималась и кружилась в непринужденном танце».

Причем не всякая музыка оказывает данный эффект.

«Должны обязательно присутствовать ритмические импульсы, но они должны быть “вкраплены” в мелодию. Грубый, голый или ошеломляющий ритм, который не вплетается в мелодию, вызывает лишь патологические подергивания, заставляет и вынуждает, но не освобождает больного и, таким образом, оказывает антимузыкальный эффект. Бесформенный звук (“чавканье”, как называла его мисс Д.) без достаточной ритмической и двигательной силы вовсе не мог сдвинуть больную с места — ни эмоционально, ни физически. 

Уместно вспомнить определение Ницше, касающееся патологии музыки: он прежде всего и главным образом видит “дегенерацию чувства ритма”. “Вырожденная” музыка делает больным и принуждает, здоровая музыка лечит и освобождает. Это в точности соответствует личному опыту и переживаниям мисс Д. — она не могла выносить “ритмического грома” или “чавканья” и всегда требовала твердой, но “оформленной” музыки».

Мы привыкли, что музыка 1) расслабляет, 2) заводит или 3) вызывает сильные эмоциональные переживания. Но, по-видимому, она делает нечто большее. Возможно, она укрепляет связь психики и тела, что критически важно, хотя такая связь считается чем-то само собой разумеющимся. Неслучайно музыка сопровождает человечество с очень давних времен.

Что добавляет загадочности, обезьяны к музыке равнодушны, она их не трогает. И свежее исследование: музыка повышает функциональную связность областей мозга, вовлеченных в обработку сознания, языка, эмоций и памяти. Даже у пациентов, недавно вышедших из комы. Что же, музыка сделала нас людьми?

Ссылка.

Почему мы видим сны? Гипотеза консультанта «Мира Дикого Запада»

Никто не знает, зачем нужны сновидения. Идей за сотню лет перебрано много, но такой, чтобы всех убедила, пока нет. На днях Дэвид Иглмен (David Eagleman) и Дон Вон (Don Vaughn) выкатили остроумную гипотезу: сны мы видим, потому что включаются зрительные зоны коры, а они включаются — несколько раз за ночь — чтобы защитить себя от поглощения прочими зонами!

Например, слуховыми и соматосенсорными. Представьте, пишут они, в мире, где из-за вращения Земли половину суток темно, зрительная система не получает стимуляции по много часов. Зато вкус, восприятие звуков, тактильных ощущений, запахов от тьмы не страдают. Вот чтобы не дать соседним зонам захватить зрительные поля во время их вынужденного простоя, мозг периодически «включает кино». Пускает волну возбуждения сам, без внешнего стимула.

Захват зон — не фантазия. Когда люди теряют зрение, их затылочная часть мозга, которой мы все видим, начинает реагировать на звуки, прикосновения и вообще начинает заниматься не связанными со зрением вещами. Иглмен и Вон приводят примеры, когда такая перестройка происходит за считанные дни и даже часы.

Я бы еще добавил про сенсорное замещение: некоторые слепые быстро учатся ориентироваться в пространстве и различать предметы через электростимуляцию языка. Еще мне вспоминаются опыты Паскуаль-Леоне (Alvaro Pascual-Leone), где он просил людей играть на пианино и потом фиксировал кратный рост их моторных зон, отвечающих за движения пальцев.

Словом, за счет нейропластичности нервная ткань в самом деле может менять специализацию довольно быстро. Угроза захвата не выглядит на 100% надуманной. Хотя не могу не заметить, что сны все-таки имеют подобие сюжета, наполнены эмоциями и на хаотичный вызов образов мало похожи. Но красоту и простоту гипотезы я оценил. Надо ли напоминать, что Иглмен еще и автор отличных книг про мозг (через месяц выходит новая) и, кроме прочего, консультирует создателей «Мира Дикого Запада».

Ссылка.

Вы уже оценили материал