Поиск
Рассылка
Два раза в неделю. Только самое интересное.
Подписаться

1,0. Как я вернула себе идеальное зрение

1,0. Как я вернула себе идеальное зрение

Мифы и правда о лазерной коррекции

В детстве у меня было отличное зрение. Но, как у многих, оно начало стремительно портиться в школе: если в 1–2 классе я сидела за последней партой, то к 8-му переехала за первую, и даже оттуда с трудом разбирала, что было написано на доске. Я такая не одна. Согласно разным оценкам, в развитых странах в 5–7 лет близорукостью страдают 6–15% детей, в 11–13 — уже от 29% до 49%, а среди подростков 14–16-летнего возраста на нее жалуются уже больше 56%. В странах Азии статистика и вовсе поражает: к моменту окончания школы близорукость имеют 80–90% подростков.

Причины развития близорукости (она же миопия) до сих пор остаются не до конца выясненными, и главным фактором ее появления называют наследственность. В то же время ухудшение связывают с изменением нагрузки на глаза, происходящим с переходом в школу: ребенок вынужден концентрировать взгляд на близких объектах, начинает много читать и писать, причем буквы в учебниках с каждым годом становятся все мельче, а время, проводимое за тетрадями и книгами, все растет. Вдобавок к этому он проводит много времени у экрана компьютера, смартфона и планшета и меньше — в активных играх.

Миопия (близорукость) — нарушение рефракции, при котором человек плохо видит вдаль. При этом дефекте глазное яблоко обычно удлиняется, и изображение проецируется не на сетчатке, как должно быть, а перед ней, из-за чего картинка становится размытой. Дальнозоркость (гиперопия или гиперметропия) характеризуется более коротким, чем нужно, глазным яблоком, при котором точка фокусировки находится позади сетчатки.

Сегодня врачи и исследователи много говорят о том, что миопия молодеет. По словам Деборы Джонс, клинического профессора оптометрии из Университета Уотерлу (Канада), исторически у детей развивалась миопия в 11–13 лет. Однако в последние годы этот процесс начинается в более раннем возрасте и протекает быстрее. «Это происходит по всему миру. Мы не знаем, почему», — признает Джонс.

Некоторые ученые сравнивают распространение близорукости с эпидемией. Действительно, если судить по статистике из США, то в 1970-х годах от миопии страдали порядка 25% населения (средний показатель для людей 12–54 лет) — а к 2000-му году доля близоруких достигла 50% и продолжает расти. В Европе близорукость выявляют у 27,5% людей старшего возраста (55–59 лет) — но среди нынешних молодых взрослых (25–29 лет) заболеваемость почти вдвое выше: 47,2%.

Все это беспокоит врачей — и должно беспокоить нас, пациентов, потому что близорукость — это не просто размытая картинка, с которой можно свыкнуться или разобраться с помощью очков и контактных линз. На самом деле миопия, особенно ее высокая степень — свыше -6 диоптрий — является фактором риска для развития серьезных нарушений зрения. Она многократно увеличивает риск разрыва или отслоения сетчатки глаза, глаукомы, катаракты. При этом высокая степень миопии значительно опаснее легкой (до -3 диоптрий): к примеру, если легкая близорукость увеличивает риск отслоения сетчатки в 4 раза (по сравнению с нормальным глазом), то при сильной близорукости риск возрастает в 10 раз.

В некоторых странах есть такой термин: юридическая слепота. Так называют нарушения зрения, при которых человек не может осуществлять некоторые виды деятельности без очков или линз — например, управлять автомобилем. В США юридической слепотой считают остроту зрения ниже 20/200: первая цифра — это дистанция (в футах), с которой пациент с учетом коррекции видит предмет, а вторая — расстояние, с которого тот же предмет разглядит человек с идеальным зрением. В российской практике это соответствует остроте 0,1 — то есть когда человек даже с корректирующими средствами видит только верхнюю, самую крупную строчку таблицы Сивцева.

Мифы

Постепенно поход к окулисту стал страшнее визита к стоматологу: близорукость прогрессировала, и каждый раз врач записывал в карту все более ужасные цифры. В 14 лет при зрении -4D мне сделали склеропластику — популярную тогда в России операцию, которая должна была остановить продолжающееся ухудшение зрения. Она заключается в том, что за глаз вводятся специальные пластины или полоски, которые должны помешать глазному яблоку удлиняться. Операция прошла штатно (хотя я провалялась в больнице 2 недели), но оказалась не слишком эффективной: мое зрение продолжило падать, пускай уже и не так быстро.

Позднее я узнала, что этот метод практически не применяется в некоторых развитых странах, например, в США — там его считают недостаточно проверенным и безопасным. В сети можно найти современные исследования о склеропластике, но обычно в них написано, что этот метод «может использоваться» (не очень уверенная формулировка) в терапии прогрессирующей миопии, и почти все они проведены в Китае, что говорит об уровне интереса к такой операции в западных странах.

В 15–16 лет мне выписывали очки на -5 диоптрий. Я начала носить контактные линзы, которые сначала мама привозила из Чехии, где жили родственники, а потом я начала покупать сама. Где-то с 25 лет я стала задумываться о лазерной коррекции зрения, но долго откладывала этот вопрос. Как выяснилось, коррекцию окружают довольно много мифов. Первый и самый живучий из них — что ее нельзя проводить до рождения ребенка: якобы во время родов из-за напряжения и потуг в глазу может произойти что-то страшное. Интересно, что этот миф особенно популярен именно в России: если судить по англоязычным источникам, это не слишком распространенный страх.

Во время родов действительно есть небольшой риск разрыва сетчатки, но ему подвергаются женщины, у которых и так есть проблемы с глазным дном, и проведенная в прошлом лазерная коррекция на этот риск никак не влияет. Поэтому перед беременностью женщине лучше всего на всякий случай проверить состояние сетчатки глаз независимо от того, была ли у нее лазерная коррекция в прошлом и планируется ли она в будущем. Единственное, о чем врачи предупреждают пациенток, желающих провести коррекцию, — это что не стоит делать ее во время вынашивания ребенка и в первые 4–6 месяцев после родов: это связано с гормонами и необходимостью приема определенных препаратов.

Вот еще несколько распространенных мифов.

  • Лазерная коррекция — это больно. На самом деле никакой боли во время операции нет: пациенту закапывают специальные капли с анестетиком, и из ощущений возможно только давление на глазное яблоко, если врач использует специальное вакуумное кольцо для ограничения движения глаза. Боль, впрочем, будет позднее, уже после операции, но у большинства она будет кратковременной — в послеоперационный период — и терпимой.
  • Лазерная коррекция — это не навсегда. А также: лазерная коррекция — это навсегда. Оба из этих утверждений не совсем точны. С одной стороны, при коррекции меняется форма роговицы глаза, а значит, если не будет других операций или травм, она останется такой. С другой — с возрастом почти у всех происходят характерные изменения: глаз становится более дальнозорким, может развиться катаракта и другие заболевания. Лазерная коррекция — механическая корректировка формы роговицы — никак не избавляет от таких изменений в будущем.
  • Лазерная коррекция — только для близоруких. Нет, провести коррекцию можно, чтобы избавиться как от близорукости, так и от дальнозоркости и астигматизма.
  • Лазерная операция — это очень дорого. Стоимость таких операций была высокой в прошлом, когда этот метод только появился, но технологии лазерной коррекции — как и все прочие — дешевеют по мере развития. Правда, цена очень зависит от типа операции и ее сложности: чем больше близорукость и/или астигматизм, чем больше других индивидуальных особенностей глаза, тем дороже. В среднем в московских и петербургских клиниках коррекция стоит от 20 тысяч до 50 тысяч (и больше) рублей за один глаз. Кстати, россиянам в этом смысле повезло: в западных странах — Европе и США — операция может стоить порядка $1500–2500 за каждый глаз, хотя технологии используются те же.
  • Чтобы сделать лазерную коррекцию, нужно взять отпуск на пару недель. А также: лазерная коррекция — это вжух — и сразу все видно. Истина где-то посередине. С одной стороны, прошли те времена, когда коррекцию зрения делали на каждом глазу по отдельности и это требовало долгого периода восстановления. С другой, обещания клиник, что вы обретете «свободу от очков» и «заветную единичку» за 5 минут — лукавство. Не все операции по лазерной коррекции зрения одинаковые, и если после одних пациент действительно встает и начинает четко видеть в течение считанных часов или на следующее утро, то после других восстановление может продолжаться несколько недель или месяцев.
  • Лазерная коррекция позволит избежать рисков, связанных с миопией. Нет, вышеперечисленные риски связаны с измененной формой глазного яблока. В ходе коррекции хирург меняет лишь часть его роговицы, но на форму глаза он не влияет никак. 

Выбор клиники

Лазерную коррекцию зрения предлагают во многих офтальмологических клиниках — технологии пользуются спросом. Дать универсальный совет о том, как выбрать лучшую, невозможно, и лучше всего в этом вопросе руководствоваться нормальной логикой пациента. Убедитесь, что клиника давно работает в сфере лазерной коррекции зрения, что она использует современные технологии, и обязательно обратите внимание на личность и биографию врача — это, пожалуй, важнейший фактор.

Хотя сама операция проходит в автоматическом режиме, а расчеты о том, сколько и как должен работать лазер, проводит компьютер, как и при любом хирургическом вмешательстве, исход во многом зависит от опыта врача и отношений между ним и пациентом. Опытные хирурги, специализирующиеся на лазерной коррекции, имеют за плечами десятки тысяч операций. Не стоит стесняться спрашивать, как давно работает предложенный вам доктор, каковы показатели его успеха, как он повышает свою квалификацию. А вот чтением отзывов в интернете увлекаться не нужно: в сети люди чаще выплескивают негативный опыт, и впечатлительному человеку такие комментарии только добавят бесполезной нервозности.

  • При выборе врача обратите внимание, как он говорит об операции и ее последствиях: хороший хирург должен предупредить пациента о рисках и не станет гарантировать идеальное зрение на всю оставшуюся жизнь. Вероятность осложнений, вызванных лазерной коррекцией зрения крайне мала (пациенты остаются довольны операцией в 96–99% случаев), но она существует. Если вы ощущаете, что врач подталкивает вас к операции, рисует слишком радужные перспективы, не может обосновать, почему вам нужен этот тип операции, а не другой, — это плохие признаки.
  • Перед тем, как решаться на операцию, всегда неплохо получить второе мнение — и необязательно в клинике, специализирующейся именно на лазерной коррекции. Мне встречались рассказы людей, которым в одной клинике хирург предлагал более дорогую операцию в связи с индивидуальными особенностями глаза, а в другой говорили, что никаких особенностей нет и можно идти менее дорогим путем. Если времени или желания кочевать по разным врачам нет, можно по крайней мере проверить в интернете показания для того или иного типа коррекции. Для этого нужно знать не только, какое у вас зрение, но и толщину роговицы — ее измеряют при диагностике, это называется пахиметрия.

Виды операций

Первую операцию по лазерной коррекции зрения сделали в 1987-м в США. На сегодняшний день существует несколько типов операций, и перед тем, как соглашаться на процедуру, нужно выяснить у врача, какой из них лучше всего подойдет именно вам и почему.

Самый популярный метод коррекции зрения называется LASIK. Его суть в том, что сначала специальным лезвием (микрокератомом) делается надрез на эпителии, находящемся над роговицей глаза, — получается так называемый лоскут. Лоскут не отделяется до конца, но его можно отогнуть, чтобы дать лазеру возможность воздействовать на внутреннюю часть роговицы (строму). Луч лазера, управляемый компьютером, производит «холодное испарение» части ткани — столько, сколько нужно, чтобы достичь цели операции, а после этого лоскут возвращают на прежнее место, и он сам приживается там, без швов. Хотя это звучит жутковато, процедура абсолютно безболезненна — для этого перед началом пациенту закапывают обезболивающие капли. После такой операции зрение приходит норму в течение нескольких часов, и поскольку наружная оболочка глаза не повреждается, неприятных ощущений почти не возникает.

У LASIK есть разновидность: femtoLASIK — ее отличие в том, что разрез и формирование лоскута из эпителия производится не механически, а также лазером. После операции есть некоторые ограничения: чтобы лоскут не сместился во время заживания, нельзя умываться, зажмуриваться, тереть веки, наносить макияж. Кроме того, в первые несколько дней существует риск развития воспалений или попадания инфекции, поэтому врач прописывает специальные препараты (глазные капли), которые необходимо принимать по графику. Несмотря на то, что зрение быстро становится отличным, врачи рекомендуют избегать физических и зрительных нагрузок — то есть сразу вернуться к привычному образу жизни не получится.

ФРК — фоторефракционная кератэктомия (англ: PRK, photorefractive keratectomy). Это метод, с которого начиналось развитие технологий лазерной коррекции. Его особенность в том, что на поверхности глаза не вырезается никакой лоскут — вместо этого верхний слой эпителия удаляется, и лазер испаряет часть роговицы непосредственно под ним, моделируя ее новую поверхность. Затем эпителий восстанавливается сам — примерно как зарастает порез на коже.

Поскольку после ФРК глаз лишен эпителия, на него на несколько дней надевается специальная защитная линза — она препятствует проникновению инфекции; для этого же нужно будет использовать противовоспалительные капли и капли с антибиотиком. В отличие от LASIK, период восстановления здесь длится дольше: пока рана заживает, вы будете испытывать неприятные ощущения. Врачи сухо описывают их как «дискомфорт» и «песок в глазах», но эти слова слабо передают, что чувствует пациент на самом деле. Еще один минус ФРК: зрение будет приходить к идеалу постепенно, на это уйдут недели или месяцы. Вы сразу поймете, что видите гораздо лучше, чем раньше, но все равно потребуется какое-то время, чтобы все пришло в фокус, — до 3, 4 месяцев, а иногда и больше.

У этого метода есть и плюсы: поскольку на месте работы лазера эпителий отрастает сам, а не вырезается лоскут, здесь меньше риск повреждений, связанных со смещением лоскута вследствие механических травм. Кроме того, на глазном яблоке не остается никаких следов операции. Поэтому, объяснял мне мой врач, этот вид коррекции выбирают, например, боксеры и борцы, которые часто получают удары по голове, а также летчики и представители других профессий, где необходимо идеальное зрение. А еще ФРК приходится выбирать тем, у кого недостаточно толстая роговица — это был как раз мой случай.

У ФРК есть разновидность, которая называется LASEK (не путать с LASIK). В ходе таких операций хирург не выбрасывает, а сохраняет отрезанный кусочек эпителия и после работы лазера помещает его на прежнее место. Сейчас LASEK не слишком популярен, потому что он требует длительного времени восстановления — заживление «приставленного» на место эпителия идет дольше, чем «отращивание» нового; к тому же после него выше вероятность регресса зрения.

Один из новейших типов лазерной коррекции зрения — SMILE (от англ. small incision lenticule extraction — удаление лентикулы через небольшой разрез). Лентикула — это часть ткани роговицы, форма которой рассчитывается компьютером для конкретного пациента. Операция проводится не эксимерным лазером, как вышеперечисленные, а фемтосекундным — он может действовать в глубине тканей, и ему не нужно «окно» (лоскут) для проникновения внутрь глаза. Лентикулу, как следует из названия, удаляют через небольшой разрез в роговице. Это позволяет избежать рисков смещения лоскута, имеющихся при LASIK — после SMILE роговица закреплена стабильно.

Этот метод коррекции хорош быстрым восстановлением — оно происходит за считанные дни, хотя и чуть дольше, чем при LASIK. И, в отличие от последнего, его можно делать тем, кто страдает от сухости глаз. Правда, есть и ограничения: пока SMILE нельзя использовать для коррекции дальнозоркости — он подходит только людям с близорукостью или небольшим астигматизмом. Также для него необходима достаточная (не меньше 0,48 мм) толщина роговицы, и технически он немного сложнее LASIK — а значит, большую роль играет опыт хирурга. В целом же этот метод показал себя предсказуемым и безопасным, хотя процент небольших осложнений, не влияющих на итоговую остроту зрения, здесь чуть выше, чем при других методах, — по некоторым оценкам, около 10%.

У каждого типа лазерной коррекции зрения есть свои плюсы и минусы. ФРК требует долгого восстановления и не годится для людей с очень большим отклонением рефракции. Но зато при ней нет риска смещения лоскута, и после окончательного заживления на глазном яблоке не остается следов вмешательства. LASIK возвращает идеальное зрение очень быстро, но подходит только тем, у кого достаточная толщина роговицы. SMILE наименее травматичен для глаза, но подойдет далеко не всем.

Помимо всего этого есть и общие противопоказания: это аутоиммунные заболевания (например, ревматоидный артрит) и ослабленный (например, из-за ВИЧ) иммунитет в целом, сухость глаза (не считается проблемой только при SMILE), нестабильное зрение (на него могут влиять некоторые препараты, гормональные изменения в организме, беременность или возраст), а также офтальмологические заболевания, такие как глаукома, катаракта, нарушения вследствие травм, кератитувеит, окулярный герпес. Наконец, лазерную коррекцию не делают детям и подросткам, потому что их зрение может не успеть стабилизироваться.

Мой опыт

Из-за не слишком толстой роговицы (чуть больше 0,5 мм) и большого «минуса» врач рекомендовал мне делать ФРК. Меня поразила прыть, с которой клиника готова была провести операцию — мне предлагали прийти на нее чуть ли не на следующий день после диагностики. Диагностика — обязательный этап, в ходе которого оптометристы исследуют все необходимые параметры глаза, а доктор определяет, какие типы коррекции можно предложить пациенту.

За каждый операционный день врач проводит несколько лазерных коррекций. Я была первой из 4 пациентов, пришедших в одно время, и все мы были прооперированы менее чем за час. Из-за небольшой длительности вмешательства хирург, занимающийся лазерной коррекцией, может хвастаться десятками тысяч успешных операций.

Перед коррекцией в глаз закапывают анестезирующие капли, а затем проводят в операционную и укладывают на кресло, напоминающее стоматологическое. Над ним висит лазерная установка. На лицо кладут что-то вроде наволочки с дыркой для одного глаза, затем вставляют векорасширитель — механизм из фильма «Заводной апельсин», не позволяющий моргать. Но моргать и не хочется — время от времени кто-то капает в глаз увлажняющие капли. Перед тем, как включается лазер, врач сам руками делает что-то с твоим глазом — изнутри это выглядит так, будто он орудует крошечным мастерком. На самом деле он снимает эпителий.

Следующий этап — собственно лазер. Большой сложный прибор размещают над лицом и просят неотрывно смотреть на оранжевую точку; потом в ее центре появится красный огонек — это и есть работающий лазер. У меня плохо получается сфокусироваться на рыжей точке, и меня ругают — нельзя, чтобы глаз бегал. Это заставляет меня нервничать из-за того, что я что-то делаю неправильно, но на сам исход операции это не повлияло — компьютер внимательно следит за движением глазного яблока, и если произойдет смещение, лазер мгновенно среагирует и выключится. Несмотря на распространенный страх, аппарат не может «выжечь глаза», если пациент пошевелится. В особенно волнительные моменты кто-то из медсестер кладет руку на мои руки — это и правда успокаивает.

Операция проходит очень быстро — на оба глаза ушло не больше 5–10 минут. Но это были самые жуткие минуты моей жизни: ты лежишь совершенно беззащитный с широко распахнутыми глазами под лазером, который прямо сейчас испаряет часть твоей роговицы. Ты не знаешь, чем все это закончится, ты думаешь, не совершил ли ты роковую ошибку — ведь что-то может пойти не так, — и вот этот ужас от того, что ты совершенно не контролируешь происходящее, охватывает тебя целиком.

Когда лазер выключается, тебя отпускает. Медсестра провожает тебя в холл или палату, где ты примерно сразу же понимаешь две вещи: 1) открывать глаза очень сложно из-за сильной светобоязни; 2) если это все-таки удается, ты видишь то, чего раньше не увидел бы без очков или линз.

После ФРК пациенту требуется посторонняя помощь для того, чтобы добраться до дома, — общественный транспорт и пешие прогулки в одиночестве оказываются слишком неприятной задачей, а речи о самостоятельном вождении автомобиля не идет вообще. Главная задача после операции — капать противовоспалительные капли и антибиотик в нужное время. После ФРК это оказывается настоящей пыткой: каждое прикосновение капли к поверхности глаза — как будто в него впиваются сотни осколков стекла, которые протыкают и глаз, и весь мозг целиком. Так происходит каждые 2 часа, и будничное предоперационное предупреждение хирурга об «ощущении песка в глазах» говорит мне только одно: этот человек никогда не проходил ФРК.

Между мучительными закапываниями я не испытывала боли, но жизнь все равно не приносила радости: во-первых, была экстремальная светобоязнь — мне приходилось сидеть в темной комнате (хорошо, что на дворе был петербургский декабрь), а смотреть в телефон, компьютер или телевизор было невозможно, как и включать свет. Во-вторых, у меня все время текли слезы — перед операцией говорят о «слезотечении», но заранее представить, что из тебя двое суток без остановки может идти такое количество слез, просто нереально.

После ФРК из-за светобоязни и слез очень сложно открывать глаза. Поэтому если вам назначили эту операцию, продумайте свой быт: попросите кого-то пожить с вами первую пару дней, чтобы готовить еду и помогать в мелочах, скачайте побольше подкастов или аудиокниг, потому что в отсутствие зрения развлекать вас сможет только слух, позаботьтесь о том, чтобы в доме была комната с плотными шторами, где вы сможете изолировать себя от дневного света.

Острая послеоперационная фаза продолжалась 2–3 дня — потом я начала постепенно возвращаться к нормальному функционированию и смогла записать свой опыт по горячим следам. У меня появились новые правила: чистишь зубы — закрываешь глаза, чтобы не попали брызги. Сморкаешься (а сморкаешься часто, потому что текут слезы) — закрываешь глаза. Пьешь или ешь что-то, что может брызнуть, — закрываешь глаза. И так далее. Заодно возникли новые страхи: что, если в глаз попадет ресница или еще что-то? Как их достать, когда после операции на глазу находится защитная линза — его нельзя тереть, чтобы она не сместилась. Вообще, первые дни оказываются полны неизвестности: что можно, а что нельзя? Какие ощущения нормальны, а какие нет?

Через 4–5 дней после ФРК защитную линзу снимают — за это время эпителий успевает сформироваться. На этом этапе зрение продолжает оставаться не слишком хорошим: я однозначно видела лучше, чем раньше без линз (перед операцией у меня было -6D) , но в то же время зрение было хуже, чем в линзах; к тому же правый глаз, по ощущениям, видел все чуть более размыто, чем левый.

После ФРК зрение восстанавливается как минимум несколько недель. Хотя уже через 2 недели при измерении остроты зрения в клинике получалась «единица», субъективно мне казалось, что это не так. Ощущение, что зрение близко к очень хорошему, появилось только месяца через полтора. Одновременно возникла другая проблема: ровно через месяц после коррекции из-за противовоспалительных капель у меня резко выросло внутриглазное давление. Поэтому в добавок к уже имеющимся каплям мне выписали еще три вида новых — против давления. «Как закоренелый глаукомник», — шутил мой врач. По его словам, это был очень редкий побочный эффект послеоперационных препаратов — один случай на несколько тысяч; позднее я прочла, что такое может происходить у 8% пациентов после ФРК.

Антиглаукомные капли, в свою очередь, тоже дали побочные эффекты, от которых я страдала последующие полгода: появился звон в ушах и головокружение при смене положения тела. Не знаю, каково приходится людям с глаукомой, но я не могла лечь или встать без того, чтобы на несколько секунд все не начинало кружиться. Тем не менее в конце концов давление удалось нормализовать, и, несмотря на него, через пару месяцев после операции я наконец почувствовала, что мое зрение пришло к единице.

Пожалуй, самым тревожным во всем этом процессе была не боль и не давление, а то, что никто не соглашался обещать мне какой-либо результат. Хотя в целом лазерная коррекция зрения считается очень безопасной, осложнения все же случаются. После операций часто ощущается сухость в глазах (обычно она проходит в течение полугода), бывает появление сияния или гало, особенно от ярких огней в темное время суток, случается недо- или сверхкоррекция (зрение остается чуть меньше или чуть больше единицы). Наконец, крайне редко происходит и потеря зрения — и все, что может сделать адекватный врач, это объяснить вам риски и их вероятность, но не гарантировать беспроблемный исход.

Сейчас с момента моей коррекции прошло больше полутора лет. Прием антиглаукомных препаратов закончился 15 месяцев назад — с тех пор и давление, и зрение остаются идеальными, а головокружения с шумом в ушах давно прошли. Привыкание к новому зрению потребовало времени: первые несколько месяцев я с восторгом разглядывала рельеф потолка и предметы в комнате утром после пробуждения и радостно читала номера машин, проезжающих по улице. Многие ситуации стали гораздо проще, и даже теперь в голове иногда загорается лампочка: эй, а ведь этого я раньше не могла сделать без линз.

Человеку, у которого всегда было хорошее зрение, будет сложно это понять, но мне порой до сих пор кажется чудом то, что я могу отчетливо видеть мир после того, как 20 лет щурилась, жмурилась и не могла просто так выйти на улицу или даже просто приготовить себе еду. Моя операция была не самой простой и комфортной, а выздоровление не самым спокойным и быстрым. Но все равно это лучшее решение, которое я принимала. Единственное, о чем я жалею, — что не сделала этого раньше. 

Фото на обложку: Mathieu Stern / Unsplash