
Даниэль Канеман и Амос Тверски. Коллаж выполнен с помощью ИИ
Reminder продолжает рубрику «Ошибка мышления», посвященную когнитивным искажениям, с которыми мы сталкиваемся постоянно. В каждом выпуске мы разбираем одну конкретную ошибку: почему она возникает, на какие решения влияет, как ее вовремя распознать и как ей не поддаваться. В этом выпуске — одно из самых частых и коварных когнитивных искажений.
Вы беретесь за новое дело, рассчитывая, что закончите его дня за три, ну максимум за неделю. Да, в прошлый раз похожая работа растянулась на месяц, но в этот раз все будет иначе: план продуман, помех не предвидится, у вас полно энергии. В итоге «дело на неделю» опять растягивается на месяц.
Удивительно здесь не то, что вы ошиблись в сроках. А то, что вы ошиблись точно так же, как в прошлый раз.
Это ошибка планирования (planning fallacy) — склонность недооценивать затраты на задачу: время, силы и деньги. Термин предложили в 1979 году психологии и основоположники поведенческой экономики Даниэль Канеман и Амос Тверски. Принципиальное отличие ошибки планирования от обычного оптимизма или простой недооценки в том, что человек не раз сталкивался с похожими задачами, по опыту знает, что обычно они отнимают больше времени и ресурсов, но все равно исходит из того, что на этот раз все окажется проще и быстрее.
Ловушка для Канемана. Символично, что однажды Даниэль Канеман сам угодил в описанную им ловушку планирования. В 1970-е он вместе с коллегами готовил учебный курс по психологи принятия решений. После года работы он предложил команде оценить, сколько времени осталось до готового черновика. Все сошлись примерно на двух годах. Чтобы подстраховаться, Канеман попросил одного из помощников, специалиста по учебным программам, проанализировать, сколько времени обычно уходило на реализацию таких проектов у других коллективов. Ответ оказался обескураживающим: почти половина таких начинаний вообще не достигала финишной черты, а средний срок реализации составлял от 8 до 10 лет. В этот момент расчеты стоило бы пересмотреть. Но команда Канемана, вопреки всему, решила придерживаться первого прогноза. В итоге курс закончили через восемь лет, когда заказчик уже потерял к нему интерес.

Казалось бы, ответ очевиден: потому что мы переоцениваем свои силы или выдаем желаемое за действительное. Но, как показало классическое исследование Роджера Бюлера и Джастина Крюгера, причины сложнее.
Во-первых, оценивая задачу, мы на самом деле часто ограничиваемся постановкой целей. В этой картине человек выступает не как исполнитель, которому приходится считаться с реальностью, а как автор сценария, в котором все заведомо подчинено его замыслу. Материал не сопротивляется, другие люди все делают вовремя, силы неисчерпаемы, техника не ломается, документы всегда под рукой, а промежуточные решения не приходится пересматривать. Поэтому любые объективные трудности, усталость, чужие ошибки, организационные сбои, ожидание ответов и случайные помехи оттесняются на периферию внимания. Канеман и Тверски называли это «внутренним взглядом»: человек оценивает задачу изнутри собственного плана, как будто главное для достижения результата — само намерение его достичь.
Во-вторых, мы склонны видеть задачу как единое целое, вместо того чтобы раскладывать ее на отдельные шаги. Формулировка вроде «сделать презентацию» звучит компактно и потому создает иллюзию простоты: кажется, что это одно действие. На деле оно разворачивается в цепочку подзадач, и каждая требует времени и сил. Получается, что при планировании мы часто упускаем из вида не только возможные проблемы и риски, но и значительную часть самой работы. И чем масштабнее проект, тем больше деталей остается вне поля зрения.
Ошибку планирования мы совершаем не из-за забывчивости. Мы прекрасно помним, что похожие задачи отнимали у нас больше времени и сил, но все равно считаем, что на этот раз все сложится удачнее. Поэтому призыв обратиться к опыту и быть реалистом тут не сработает. Нужен особый алгоритм.
Речь идет о нестабильном доступе к внешним ресурсам разработки
Разбираем состав популярного мясопродукта