Писательница в течение недели искала радость в мелочах — и изменила взгляд на жизнь

Журналистка и писательница Эмма Беддингтон провела эксперимент — в течение недели она искала в жизни «маленькие чувственные радости». О своем опыте и выводах она рассказала в статье для газеты The Guardian. 

На эксперимент журналистку вдохновила книга ученого и дизайнера видеоигр Яна Богоста (Ian Bogost) под названием «The Small Stuff: The Sensory Enchantment of Everyday Life» («Мелочи жизни: Чувственное очарование повседневной жизни»). Как отмечает Беддингтон, это манифест, посвященный поиску маленьких радостей, которые может давать само человеческое существование вопреки тому, что жизнь становится все более «дематериализованной», то есть гладкой и автоматизированной. 

По словам Беддингтон, уже после первых страниц книги ей показалось, что умение радоваться простым вещам — скажем, снятию пленки с новой вещи — должно улучшить ее жизнь. Но одновременно журналистка подумала, что для нее это будет непросто, поскольку она «двигается по миру с грацией мистера Бина» и не может «справиться с простейшими механизмами и инструментами». А кроме того, у нее «сложные отношения с ощущениями»: «Есть "правильная" кружка и "правильная" ложка, очень узкий диапазон комфортной температуры практически во всем, а также всевозможные звуки, которые я ненавижу». 

«Можно ли найти очарование в физическом мире, когда отношения с ним такие напряженные? Именно это я и решила проверить, посвятив эксперименту неделю», — пишет Беддингтон. 

В первый день писательница начала беспокоиться, что для эксперимента требуется «быть полностью в настоящем моменте», в то время как ей никогда не давались практики осознанности (майндфулнес). Однако Богост в своей книге пишет, что речь идет не об осознанности, а «в некотором смысле» ее противоположности — для того, чтобы начать радоваться мелочам, нужно «выйти из головы и войти в свое тело и мир». По совету друга и старшего сына Беддингтон решила попробовать приготовить кофе вручную, но, несмотря на некоторое удовольствие, поняла, что ее «бездушная кофемашина» готовит напиток быстрее и лучше. 

Во второй день Беддингтон осознала, что любит трогать растения и «погружать лицо» в розы. «Это такое сильное и мимолетное удовольствие, что я решаю делать это чаще», — пишет она. Она также попробовала лизнуть фиговое дерево — «приятно, но не мое». В этот же день она приготовила себе еду и испытала экстаз. «Тост — это мое самое большое чувственное удовольствие?» — задалась вопросом журналистка. 

В третий и четвертый день Беддингтон открыла еще ряд маленьких радостей — например, осознала, что ей нравится гладкость тачпада MacBook, и вспомнила про свою старую кружку с неровной поверхностью, прикосновение к которой приносит ей удовольствие. Пятый день не задался: писательница потянула плечо, ей нужно было к стоматологу, в стирку попала бумажная салфетка. «Чувственным удовольствиям трудно пробиться сквозь стресс», — отмечает журналистка. Об этом же, добавляет она, пишет и Богост — по его словам, в таких ситуациях он пытается поймать хотя бы малейший момент удовольствия. «И если качественно он [этот момент] хуже, чем был бы в другом психическом состоянии, это нормально», — подчеркивает ученый. 

На шестой день Беддингтон решила попробовать воспользоваться тяжелым и острым ножом своего сына, которым обычно боится пользоваться. «Вес и то, как легко он разрезает помидоры <...>, просто великолепно. Это определенно скрашивает скуку приготовления пищи», — отмечает писательница. А в последний день, чтобы отпраздновать прошедшую неделю, Беддингтон приготовила сухой мартини, используя технику, которая «сама по себе доставляет чувственное удовольствие».

Подводя итог, журналистка отмечает: «то, что для одних — тягомотина, для других — чувственное удовольствие». «За эту неделю я узнала, что очарование можно найти и в глажке, и в уборке пылесосом, и в  выковыривании грязи из слива раковины (мои самые нелюбимые занятия). Мой друг Том даже утверждает, что ежедневное мытье фильтра для посудомоечной машины — это "блаженство"», — подчеркивает журналистка. 

По ее словам, она открыла несколько новых удовольствий, однако главный итог — это то, что она заметила те удовольствия, которые уже были в ее жизни. «Осознание того, что мое простое телесное существование может так много предложить, если я ему позволю, оказалось весьма глубоким», — заключает писательница.