Как плохой сон партнера заставляет вас есть чипсы и конфеты?

Качество сна связано не только с рационом самого человека, но и с пищевым поведением партнера, с которым он живет. К такому выводу пришли канадские ученые из Университета Конкордии в Монреале. 

Как проходило исследование

В исследовании приняли участие 204 совместно проживающие пары — 408 человек со средним возрастом 42,4 года и медианной продолжительностью отношений 12 лет. За ними наблюдали в течение трех месяцев. В каждой паре хотя бы у одного партнера была избыточная масса тела или ожирение (ИМТ ≥ 25) и намерение изменить рацион или уровень физической активности. 

Качество сна людей в парах оценивали Питтсбургским индексом качества сна (PSQI), а качество питания — шкалой Starting the Conversation on Diet. В обоих инструментах более высокий балл означает худший результат. 

Замеры проводили трижды: на старте, через месяц и через три месяца. Дополнительно первые 14 дней участники вели ежедневный дневник, фиксируя шесть параметров саморегуляции питания:

• намерение, 
• планирование действий, 
• удержание цели во внимании, 
• самомониторинг, 
• приложенные усилия,
• уверенность в своих силах.

Что удалось выяснить

Данные анализировали методом APIM, который позволяет одновременно оценить вклад собственных показателей человека и показателей его партнера, контролируя одно относительно другого. В итоге ученые выяснили, что: 

• плохое качество сна было связано с худшим рационом самого человека; 
• а плохой сон партнера — с худшим рационом испытуемого независимо от того, как спал он сам;
• партнерский эффект оказался не слабее собственного.

С чем это связано

Авторы проверили два возможных объяснения: 

• прилагаемые усилия: в дневнике участники отмечали, старались ли они сегодня питаться так, как собирались
• уверенность в себе: верят ли они, что смогут придерживаться плана завтра, даже если будет тяжело. 

Когда партнер плохо спал, человек в следующие две недели прилагал меньше усилий к здоровому питанию и меньше верил, что справится. А уже это предсказывало более низкое качество его рациона через месяц и через три.

Но механизм при этом объясняет лишь часть картины. В модели с усилиями через саморегуляцию проходило около 19% всего влияния партнерского сна, в модели с уверенностью — около 18%. Почти в обоих случаях это был перекрестный путь: партнер плохо спит, у человека опускаются руки, страдает его собственный рацион (16,4 и 16,5% соответственно). Оставшиеся 80% с лишним приходятся на что-то другое — вероятно, на изменившуюся домашнюю пищевую среду и общие бытовые сценарии, но это исследование напрямую не проверяло.

Кроме того, стоит учитывать, что исследование наблюдательное и не доказывает причинно-следственной связи. Выявленные эффекты авторы прямо просят трактовать как ассоциации, а не как доказанные механизмы.

Что это значит на практике

Авторы предлагают рассматривать сон как проблему пары, а не отдельного человека, и проверить гипотезу экспериментально — с помощью существующих методов лечения нарушений сна: когнитивно-поведенческой терапии инсомнии, которая считается терапией первой линии, и СИПАП-терапии при обструктивном апноэ, особенно распространенном у людей с ожирением. 

Если улучшение сна у одного партнера приведет к улучшению рациона у обоих, программы изменения образа жизни имеет смысл строить на уровне пары. В будущем команда планирует измерить и сами отношенческие переменные — кто в паре закупает продукты и планирует еду, насколько партнеры поддерживают друг друга и как часто конфликтуют из-за питания.