Беспокоят «опасные» родинки или укус клеща? Возможно, причина вашей тревоги совсем не в этом

Все мы время от времени испытываем тревогу. Но у этого состояния есть разные причины. Популярный психолог Илья Латыпов в недавно вышедшей книге «Человек переживающий» пишет, например, о тревоге ожидания. Многим людям она знакома в такой парадоксальной ее версии: чем дольше длятся хорошие отношения с кем-то или белая полоса в жизни, тем сильнее нарастает тревога.

Еще есть тревога несоответствия. Она появляется, когда человек оказывается в непривычной среде или не знает, как себя вести. В пример Латыпов приводит такую ситуацию: человек вырос в неблагополучной семье и не представляет, что с партнером можно выстроить хорошие, теплые отношения. В отличие от тревоги ожидания, когда человек в периоды хороших отношений с близкими ждет чего-то плохого, в этом случае он просто не может поверить, что такое возможно в его жизни и что это нормально.

Помимо тревоги ожидания и тревоги несоответствия есть еще вариант тревоги, вызываемой таким явлением, как смещение. С разрешения издательства «Альпина Паблишер» мы публикуем отрывок из книги, в котором автор рассказывает об этом типе тревоги.

Дело не в родинках

Иногда нам страшно осознавать актуальные вызовы жизни, стоящие перед нами, и мы бессознательно перенаправляем эмоции, порожденные этими вызовами, на что-то совсем другое, пусть и косвенное, связанное с избегаемым.

Несколько лет назад меня вдруг очень сильно стали беспокоить мои родинки. Ведь всем известно, что они могут быть проявлением меланомы. Тридцать лет я о них не думал, а потом вдруг — раз, и сразу несколько родинок, причем совсем не новых, стали причиной моего беспокойства. 

Одновременно я сильно стал заботиться о том, чтобы меня не кусали клещи (мало ли — можно подхватить энцефалит или еще какую гадость). При этом я два десятка лет ходил в экспедиции, с прививками и без прививок, снял с себя невероятное количество насекомых, в том числе впившихся в меня. Да, чувствовал некоторое беспокойство, выкручивая очередного клеща из собственной кожи, но не такую сильную тревогу, да еще и авансом, до похода в лес. Была раньше даже эдакая бравада — вот как я могу и как я не боюсь (совершенно не оправданная, скажу я сейчас).

В общем, после тщательного изучения своих родинок я обратился к врачу. Вердикт был однозначный: все в порядке, никаких патологических изменений. На очень короткое время я успокоился, но потом появилась мысль: «А вдруг он что-то пропустил?» И тут я ухватил эту мысль за хвост: похоже, дело не в родинках — сколько ни проверяй, всегда возникнет опасение, что недосмотрел, врач недостаточно компетентен и так далее. Тревога, возникающая как бы без причины, блуждает во мне, находя все новые и новые объекты, чтобы уцепиться за них и обрести форму, превратившись в ясный и понятный страх.

Синдром функции

В разговоре с коллегами как-то прозвучала мысль: такая тревога, связанная со здоровьем, иногда возникает, когда ты что-то очень важное в своей жизни упускаешь, не успеваешь. И тогда обостряется страх смерти: вдруг умрешь, но не успеешь это сделать? Но что именно?

Постепенно картина стала проясняться. К тому моменту моя жизнь превратилась в функциональную (Латыпов посвящает целый раздел книги «функциональности» жизни: когда люди становятся просто «функциями»: сотрудник, родитель, партнер, а эмоциональная сторона вытесняется. — Reminder). Происходило это медленно, но верно. В ней было много долга, обязанностей, текущих задач, функций отца и мужа, но все меньше оставалось собственно жизни. 

Подобный переход часто бывает незаметен: нагружаешь себя обязанностями, делами, берешь еще одного клиента (всего лишь один, что такого), сокращаешь время отпуска (нужно больше работать и зарабатывать, два-три дня ничего не решат). Много занимаешься семейными делами: отремонтировать кухню, помочь сыну с «домашкой», передвинуть мебель, оплатить счета, решать прочие текущие проблемы... Всего по чуть-чуть, это не гора работы, свалившаяся вдруг на голову. А где среди всех этих дел, безусловно важных, ты сам?

Получается, ты «спасаешь мир», но не для себя.

Не о здоровье я тревожился, а об утекающей безвозвратно жизни, когда надо бы остановиться и побыть только с собой, солнцем, небом, ветром, любимой книгой... Даже с любимыми детьми и женой, но не как отец и муж — функция, а как близкий человек, расслабленный, получающий удовольствие от общения с семьей, позволяющий себе не только постоянно что-то отдавать, но и брать.

Когда заходит разговор о страхе старости, об увядании, беспомощности, я часто вспоминаю, что мы фантазируем о будущем (скрытом от нас), исходя из настоящего. Тревога о том, каким там, за завесой времени, буду я и моя жизнь в целом, это тревога о происходящем со мной сейчас, которую я, возможно, не хочу замечать. Беспокойство о чем-то, что происходит сегодня, переносится куда-то в будущее, подальше, ведь проще переживать о том, что будет когда-то, чем сталкиваться с этим сейчас. 

Если я боюсь грядущего одиночества, то что происходит в моем общении с людьми сейчас — не много ли одиночества? Страх о будущей болезни, возможно, отражение моего нынешнего запущенного физического состояния, о котором я не хочу думать. А страх рано умереть сигнализирует, что я откладываю что-то очень важное для себя. Единственный способ повлиять на будущее, которое от нас скрыто, — это спросить себя сейчас, чего я не хочу замечать в моей нынешней жизни, и принять соответствующие меры. И может быть, образ будущего в наших глазах изменится.