Философ объясняет, как сожаления могут сделать нас счастливее

Не позвонили человеку, с которым потом потеряли связь. Не подали заявку на интересную должность, потому что решили, что не справитесь. Годами собирались выучить язык, но так и не начали. Все мы о чем-то сожалеем, но, когда такие мысли возвращаются, стараемся их отогнать. Не только потому, что они неприятны. Неприятные вещи мы готовы терпеть, когда понимаем их смысл: ради этого сидим в стоматологическом кресле, соблюдаем диету или идем на тяжелый разговор. Сожаления кажутся еще и бесполезными. Прошлого не изменить, так зачем себя изводить? 

У сожалений плохая репутация

Больше ста лет назад английская писательница Кэтрин Мэнсфилд точно выразила это расхожее представление в рассказе Je ne parle pas français. Его герой Рауль Дюкетт говорит: «Я взял за правило никогда не сожалеть и не оглядываться назад. Сожаление — чудовищная трата сил: на нем ничего не построишь».

Американский философ Джошуа Хальберштам уверен, что построить на сожалениях можно — причем кое-что важное.  В недавнем эссе автор книги Everyday Ethics, посвященной моральным дилеммам повседневной жизни, предложил не избавляться от сожалений, а научиться прислушиваться к ним. И не ради банального извлечения уроков из ошибок. Сожаление, считает он, несет в себе гораздо более интересную информацию: оно помогает понять наши желания, представление о собственных возможностях и ценности. А от того, насколько точно мы определяем три эти вещи, во многом зависит уровень удовлетворенности жизнью. 

1. Чего мы хотим — на самом деле

Казалось бы, тут никаких загадок быть не может. Если человек чего-то хочет, он точно знает, что именно. На самом деле все гораздо сложнее. Психологи Дэниел Гилберт и Тимоти Уилсон даже описали особый механизм — дезориентирующее желание (miswanting). 

Мы часто ошибаемся, когда прогнозируем, что сделает нас счастливее. Добиваемся работы, о которой мечтали, покупаем давно желанную вещь, переезжаем в город, где всегда хотели жить, — и часто обнаруживаем, что получили гораздо меньше удовольствия, чем рассчитывали. 

Почему? Одна из причин в том, что желания, которые мы считаем нашими, на самом деле часто исходят от других людей. Еще в начале 1960-х французский философ и литературовед Рене Жирар описал этот механизм в своей теории «миметического желания». Человек перенимает у других не только манеры, привычки или вкусы, но и стремления. Мы видим, что кто-то хочет получить определенную работу, жить в определенном месте, обладать определенной вещью, — и, сами того не сознавая, начинаем хотеть того же. Причем чужое желание воспринимается как собственное. 

В современном информационном обществе эта проблема только обострилась. Чужих желаний вокруг нас теперь тысячи, и предъявляются они непрерывно — реклама, лента, чужие покупки и поездки на виду. Среди такого потока все труднее отличить собственное желание от того, которое мы просто «подсмотрели» у других.

Сожаления помогают отделить собственные желания от заимствованных. Чужое влияние со временем ослабевает: меняется окружение, проходит мода, вчерашние символы успеха перестают казаться важными. Но если через десять лет вы продолжаете о чем-то сожалеть — значит, скорее всего, именно этого вы хотели и хотите на самом деле. 

2. На что мы считаем себя способными 

Объективно оценить собственные возможности зачастую не менее трудно, чем понять свои желания. Мы легко впадаем в одну из двух крайностей: переоцениваем себя или, наоборот, заранее решаем, что нам что-то не по силам. Причем обе оценки могут быть одинаково далеки от реальности. Сожаление помогает увидеть границу возможного, которую человек проводит для себя сам. 

Мы обычно не жалеем о том, что никогда всерьез не считали достижимым. Хальберштам приводит такой пример: в детстве он мечтал стать звездой бейсбола, но никогда не сожалел, что из этого ничего не вышло, — спортивная карьера никогда не казалась ему реальной. Зато он до сих пор жалеет, что не научился играть на пианино ноктюрн Шопена. Именно потому, что уверен: это было ему по силам. 

Хальберштам делает важную оговорку: сожаление не обязательно показывает наши реальные способности, но помогает понять, на что мы считаем себя потенциально способными. А это не только инструмент самопознания, но и хороший стимул для саморазвития.

3. Что для нас действительно важно 

Большинство людей без запинки скажут, что для них важны семья, дружба, свобода, работа, честность, независимость. Следовать каждой из этих ценностей по отдельности — не проблема. Проблема в том, что в реальной жизни ценности почти всегда вступают в конфликт. И приходится определять, какая из них для вас важнее. Работа или семья? Независимость или близость? Спокойствие или риск ради важной цели? 

В момент выбора нам часто не удается взвесить все правильно. На решение влияют десятки посторонних факторов — страх, усталость, деньги, чужое мнение, срочность дела. Несоответствие вашим приоритетам обычно обнаруживается позже. Сожаление и есть след этого расхождения. Можно годами считать главным делом карьеру, а острее всего жалеть о дружбе, которую потеряли из-за работы. Можно ставить независимость выше всего, но постоянно вспоминать об отношениях, которыми ради нее пожертвовали. Сожаление показывает, какой ценностью вы однажды поступились, но, возможно, не хотели бы поступаться впредь, — потому что она стоит в вашей иерархии выше, чем кажется.

Сожаления, заключает Хальберштам, подчас говорят о нас больше, чем успехи. Успех показывает лишь то, чего мы достигли. Сожаление — то, чего мы на самом деле хотели, на что считали себя способными и что для нас по-настоящему важно. А если собрать эти три вещи вместе — понимание собственных желаний, трезвую оценку своих сил и знание своих приоритетов, — получается почти готовая дорожная карта: если не к счастью, то к внутреннему равновесию.