Умер Алексей Козлов — человек, который вывел советский джаз из подполья

25 сентября умер Алексей Козлов — саксофонист, композитор, основатель ансамбля «Арсенал» и одна из центральных фигур советского и российского джаза. Ему было 90 лет, он умер дома, в кругу близких, после непродолжительной болезни.

О смерти сообщил в соцсетях Араик Акопян, один из основателей Клуба Алексея Козлова: «Сегодня на 91-м году жизни, дома в кругу близких мирно почила целая эпоха. Ушел из жизни Алексей Семенович Козлов».

Можно сказать, что Козлов прожил несколько жизней сразу. Он получил образование архитектора и четырнадцать лет проработал в научном институте. Самостоятельно освоил саксофон в те годы, когда джаз в СССР считался подозрительной западной музыкой. Создал первый в стране профессиональный джаз-рок-ансамбль. Писал музыку для кино, вёл радиопередачи и телепрограммы, написал книги, занимался электронной музыкой, а в 2003 году получил звание народного артиста России. Клуб его имени работает в Москве до сих пор.

«Мне было десять, когда я услышал джаз» 

Алексей Козлов родился в Москве 13 октября 1935 года. Отец ушел на фронт добровольцем, Алексей с матерью уехал в эвакуацию на Алтай, в Москву они вернулись в 1943-м.

Первое сильное музыкальное впечатление он получил в десять лет, посмотрев американский фильм «Серенада Солнечной долины» с оркестром Гленна Миллера. После войны джаз стал для него целым миром: Козлов слушал программу Music USA на «Голосе Америки» — главный источник сведений о том, что происходит в американской музыке, — записывал услышанное и учил соло наизусть.

Достать инструмент было труднее. Козлов вспоминал, что мечтал о баритон-саксофоне, как у Джерри Маллигана, но купить такой в СССР было почти невозможно. Карьеру он начал пианистом, весной 1957 года самостоятельно освоил тенор-саксофон, а позже перешёл на альт. Профессионального музыкального образования у него долго не было: заочное училище по классу саксофона он окончил, уже будучи известным джазменом.

Архитектор по образованию, джазмен по призванию 

В 1962 году Козлов окончил Московский архитектурный институт, но архитектором не стал. Он отказался от распределения и устроился во Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики — ВНИИТЭ, где проработал 14 лет, занимался дизайном и теорией технической эстетики и даже начал диссертацию по истории часов.

Козлов говорил, что институтская работа сильно повлияла на него как на музыканта — научила думать о среде и о том, как она устроена. Музыку он при этом не оставлял: в 1959 году собрал собственный квинтет, в 1961-м участвовал в создании «Молодежного» — первого в СССР джазового кафе — и играл там до 1966 года. В 1962 году выступил на варшавском Jazz Jamboree, одним из первых советских джазменов попав на крупный зарубежный фестиваль. Козлов замечал, что в его биографии оказалось необычно много «первых»: первые клубы, первое зарубежное выступление, первый профессиональный джаз-рок-коллектив.

Музыка стала основной профессией Алексея только в 1976 году, когда директор Калининградской областной филармонии предложил взять «Арсенал» в штат. Тогда Козлов уволился из ВНИИТЭ — в 40 лет. «Главное для меня было тогда начать — стать профессиональным джазовым музыкантом», — вспоминал он. С этого момента ансамбль получил право официально гастролировать по стране.

«Арсенал»: как советский джаз обрел собственное лицо

Козлов собрал «Арсенал» в 1973 году и оставался его лидером до конца. Коллектив начинал с очевидного влияния западной музыки: сначала ориентиром были Chicago и Blood, Sweat & Tears, позже — Mahavishnu Orchestra и Weather Report. Но довольно быстро Козлов стал вырабатывать собственный язык.

Поворотным оказался 1971 год, но повод был нерадостным: у Козлова украли саксофон, играть стало не на чем. Зато появилось время слушать. Он погрузился в английский прогрессив-рок — Pink Floyd, King Crimson, Emerson, Lake & Palmer, Gentle Giant — и тогда же услышал рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда». Решил во что бы то ни стало сделать собственную концертную версию. «Арсенал» представил ее в 1974 году на творческом вечере Василия Аксенова в Центральном доме литераторов. Этот эпизод стал одной из легенд советского джаза.

В 1980-е Козлов занялся электронной и компьютерной музыкой, с 1987 года возглавлял секцию рок-музыки в московской организации Союза композиторов. Альбом «Своими руками» переиздали в США, «Арсенал» выступал во Франции, Германии и Америке, а в совместном туре с Тамарой Гвердцители играл в Карнеги-холле. 

В 1998 году вышла его книга «Козел на саксе» — мемуары, ставшие одним из главных свидетельств о том, как в СССР жила неофициальная музыкальная культура.

Самое материальное из наследия Козлова открылось в мае 2012 года по инициативе фонда поддержки современной музыки ArtBeat. Музыкант стал лицом и художественным руководителем клуба своего имени. 

Сейчас Клуб Алексея Козлова проводит больше 1300 мероприятий в год, их посещают около 70 тысяч человек. На нескольких сценах играют джаз, фанк, прог-рок и экспериментальная музыка — в основном музыканты поколений, родившихся много позже «Арсенала».

Правила жизни Козлова

Алексей Козлов рассказывал, что не курил и не пил с ранней юности, причем не из принципа: алкоголь и табак он плохо переносил физически. Позже серьезно увлекся восточными практиками и йогой.

Свою рутину он описывал как сочетание режима, привычек и личных убеждений — в том числе не вполне научных: например, он верил в силу «живой воды», хотя современная наука эту идею не подтверждает. Большую роль в его жизни играла жена, Ляля Абсалямова: по словам Козлова, много лет она следила за его питанием, приемом лекарств и процедурами. Несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, он просто продолжал работать и выступать до глубокой старости.

«Я стал не столько музыкантом, сколько социо-дизайнером» 

Отвечая на вопрос, как он пережил девяностые и почему не уехал, Козлов сказал, что с возрастом стал воспринимать себя не столько музыкантом, сколько «социо-дизайнером» — человеком, который влияет на вкусы и на культурную среду вокруг. 

Он вспоминал слушателей, подходивших после концертов со словами «мы выросли на вашей музыке», и считал это главным признаком того, что работа была не зря. 

Он помогал строить московскую джазовую инфраструктуру в шестидесятые. Сделал «Арсенал» профессиональным коллективом, через который прошли музыканты следующих поколений. Попал на телевидение, радио, написал книгу, выступал с лекциями. И оставил после себя клуб, который стал постоянной сценой для тех, кто пришел позже него, но так же, как и он, горит любовью к джазу.