1 июня, 2026

Загадка Розето: почему целый город перестал умирать от инфарктов

История, которая перевернула представления о том, что на самом деле защищает сердце

Автор:

Ксения Зернова

Загадка Розето: почему целый город перестал умирать от инфарктов

Выполнено с помощью ИИ

В начале 1960-х годов врач общей практики Бенджамин Фальконе, 17 лет проработавший в соседствующих пенсильванских городках Бангор и Назарет, заметил кое-что странное: жители соседнего Розето почти не приходили к нему с жалобами на сердце. Они курили, пили вино, ели жирные колбасы, работали в сланцевых карьерах — и не умирали от инфарктов. Фальконе рассказал об этом коллеге из Оклахомского университета Стюарту Вольфу, и тот решил разобраться. Поиск ответа растянулся на несколько десятилетий.

Городок, о котором никто не слышал

В 1882 году около двухсот крестьян из итальянской деревушки Розето-Вальфорторе в регионе Апулия на юге-востоке Италии сели на пароход и уплыли в Америку. Они осели в Пенсильвании — на склонах холмов, среди залежей сланца. Новое место, названное Розето, стало домом для переселенцев. Они привезли с собой свой язык, традиции и рецепты.

К середине XX века население городка составляло около 1600 человек, почти все были итальянского происхождения. Мужчины трудились в сланцевых карьерах и на небольших фабриках, а женщины занимались швейным производством. На ужин они подавали пасту с домашней колбасой, жареные пироги на свином жире, местный сыр, дешевое вино. Их жизнь была небогата, но полна радости и домашнего уюта.

Жители Бангора и Назарета, двух городов, расположенных всего в двух километрах от Розето, имели сходные условия жизни: такие же зарплаты, такую же медицину и те же холмы за окном. Отличалось только происхождение: среди них были, в том числе, немцы, ирландцы и валлийцы.

Врач Бенджамин Фальконе 17 лет вел практику сразу в обоих соседних городках и регулярно видел пациентов с инфарктами. И среди них почти не встречались жители Розето. Сначала он подумал, что ему просто везет, или что розетанцы предпочитают лечиться у кого-то другого.

Однако в 1961 году Фальконе поделился своими наблюдениями со Стюартом Вольфом, заведующим кафедрой медицины Оклахомского университета. Вольф приехал туда сам и остался в Розето надолго.

Семь лет без инфарктов

Вольф и его коллеги провели масштабный анализ медицинских записей и свидетельств о смерти в Розето за период с 1955 по 1961 год и сравнили их с данными соседних городков и общенациональной статистикой.

Результаты оказались настолько впечатляющими, что их пришлось перепроверять несколько раз. Смертность от инфаркта среди мужчин старше 65 лет в Розето была вдвое ниже, чем в Бангоре и Назарете — городах с теми же системами водоснабжения, больницами и врачами. За семь лет наблюдений в Розето не умер от инфаркта ни один мужчина моложе 55 лет. От других болезней умирали — но не от этой.

Первая версия была связана с питанием. Итальянские иммигранты должны были питаться по-средиземноморски — рыба, оливковое масло, свежие овощи. Однако когда исследователи изучили рацион жителей Розето, они обнаружили, что те давно отказались от рыбы из-за ее высокой стоимости. Основу их рациона составляли свиной жир, мясо и сыр. Доля жиров в суточном потреблении достигала 41% от всех калорий, что значительно выше среднего уровня по стране. Кроме того, люди в Розето курили, пили алкоголь и имели лишний вес — весь набор факторов риска.

Затем исследователи обратили внимание на гены. Возможно, итальянские иммигранты из этого региона обладают генетической защитой от сердечных заболеваний? Однако, когда ученые изучили жизнь розетанцев, которые поселились в других американских штатах — Нью-Йорк, Чикаго и Нью-Джерси — они обнаружили, что те умирали от инфарктов с той же частотой, что и остальные. Гены не могли объяснить эту загадку.

Следующей версией стала география. Ученые предположили, что причиной могли стать особый микроклимат, минеральный состав почвы или что-то в составе воды в Розето. Но Бангор и Назарет находятся на тех же холмах, и его жители пьют ту же самую воду, что и розетанцы.

Физическая нагрузка? Жители Розето работали в сланцевых карьерах — а это тяжелый труд, пыль и постоянная вибрация. То есть физически они были активны, но далеко не в том смысле, который рекомендуют врачи.

Сила клана

Чтобы докопаться до истины, Вольф вместе с социологом Джоном Бруном провели в Розето несколько месяцев, наблюдая за жизнью его обитателей. Они посещали ужины, ходили в церковь, участвовали в местных собраниях и общались с жителями. В соседних городках такой активной социальной жизни не было.

В домах под одной крышей жили три поколения. На воскресных ужинах собиралось по 30 человек. Богатые семьи не выставляли достаток напоказ — соседи бы не поняли. Если кто-то терял работу, родственники и друзья не ждали, пока их попросят о помощи, — они просто приносили еду и предлагали деньги. На 1600 жителей в Розето было более двадцати приходских организаций. Мэра, священника и местного врача все знали лично и по имени. Одинокий человек в Розето был, скорее, исключением.

Вольф и Брун назвали это «защитным пузырем общины» и предположили, что плотность социальных связей, почти нулевой разрыв между богатыми и бедными и само ощущение принадлежности к сообществу защищали жителей Розето от болезней сердца лучше, чем любая диета. Однако медицинское сообщество восприняло это с большим скепсисом. Редакторы журналов требовали более убедительного механизма. Ведь социальная сплоченность — это не лекарство, ее нельзя прописать в рецепте.

Но Вольф и Брун предложили: понаблюдайте за городом еще 20 лет, и вы увидите, что произойдет, когда он начнет меняться.

Предсказание, которое сбылось

Перемены в Розето начались в 1960-х. Молодежь стала переезжать в отдельные дома с лужайками — воплощение американской мечты оказалось доступнее, чем казалось на первый взгляд. Итальянский язык постепенно исчезал из обихода, бабушкины рецепты заменяли современными попроще, а традиционные праздники стали менее значимыми. Появились загородные клубы, куда принимали только людей с определенным уровнем дохода. Старики замечали, что соседи больше не заходят в гости без повода. Вольф и Брун, наблюдая за этими изменениями, публично предупреждали о том, что смертность от инфарктов может значительно возрасти. Их прогноз не восприняли всерьез.

В 1971 году в Розето впервые зарегистрировали смерть от инфаркта у мужчины младше 45 лет. А к концу десятилетия показатели смертности от сердечно-сосудистых заболеваний в городе сравнялись и с соседними Бангором и Назаретом, и со средними показателями по стране.

Наблюдения, проводившиеся с 1935 по 1985 год, показали, что пик защиты от инфарктов совпадал с периодом наибольшей сплоченности общины. Когда же традиционная структура начала разрушаться, кривая смертности поползла вверх. При этом никто в Розето не начал питаться по-другому или меньше двигаться — просто люди стали жить иначе.

Не только Розето

История Розето могла бы остаться локальным курьезом, если бы ее не подтвердили исследования, проведенные в других местах.

В 1979 году эпидемиологи Лиза Беркман и Леонард Сайм опубликовали результаты девятилетнего наблюдения за почти семью тысячами жителей округа Аламеда в Калифорнии. Они обнаружили, что люди с минимальным количеством социальных связей умирали в 2,3–2,8 раза чаще тех, кто был тесно связан с окружающими. Эта закономерность сохранялась даже после учета таких факторов, как курение, алкоголь, физическая активность, вес и доход.

Тем временем нейробиологи начали разбираться, почему это работает на физиологическом уровне. Хроническое одиночество запускает длительную активацию стрессовой оси «гипоталамус — гипофиз — надпочечники», удерживает организм в режиме постоянной угрозы и провоцирует системное воспаление — один из ключевых механизмов развития атеросклероза. Жители Розето не знали этих терминов, но их образ жизни практически исключал активацию этого механизма.

Городок итальянских иммигрантов, питавшихся колбасой на свином жире, опроверг почти все, что медицина считала очевидным: от инфарктов их защищало не то, что они клали на тарелку, а то, с кем они за этой тарелкой сидели.

📌 Больше идей и советов — в нашем телеграм-канале.

Вы уже оценили материал

Продолжайте читать

SPECIAL

16 июля, 2026

11 вещей, которые мы терпим у себя в домах — хотя не должны

Шум в спальне, духота летом, тревога по дороге домой: как жилая среда влияет на здоровье и что с этим можно сделать

ЗОЖ

1 июля, 2026

Всегда в движении: как робот-пылесос улучшает качество воздуха в квартире

Неочевидные последствия борьбы с домашней пылью

Картина мира

3 июля, 2026

«Каждый день мы упускаем сотни возможностей быть счастливыми»

Три элемента счастья от профессора Вашингтонского университета

$\"\"$

$\"\"$

вещей, которые мы терпим у себя в домах — хотя не должны

Место, где мы живем — квартира, подъезд, двор, район, — влияет на нас сильнее, чем принято думать. По данным доклада Европейского агентства по окружающей среде 2025 года, более 30% жителей европейских городов живут в условиях транспортного шума, превышающего нормы ВОЗ, — и хроническое воздействие шума связано примерно с 66 000 преждевременных смертей ежегодно, а также с 50 000 новых случаев сердечно-сосудистых заболеваний и 22 000 случаев диабета 2-го типа. Жители городов имеют на 39% более высокий риск тревожных расстройств по сравнению с теми, кто живет за их пределами. Доступ к зеленым зонам — один из ключевых факторов психического здоровья.

При выборе жилья обычно сравнивают этажи, виды из окна, планировки и расстояние до работы. Но через полгода после переезда оказывается, что качество жизни зависит от совсем других «мелочей»: слышно ли ночных мотогонщиков, можно ли спокойно высадить ребенка у подъезда, сколько ждать лифт и что происходит с воздухом зимой.

$\"\"$

Девелоперская компания FORMA провела исследование москвичей в возрасте 25–45 лет, чтобы понять, как они воспринимают жилое пространство и какой видят идеальную квартиру. Выяснилось, что застройщики нередко руководствуются самыми общими представлениями о комфорте, игнорируя реальные жизненные сценарии. Люди годами пытаются приспособиться к неуютной среде.

\n\n

Чтобы избежать этой ошибки, при проектировании жилого комплекса «Татум» на Юго-Западе Москвы FORMA подчинила архитектурные и инженерные решения желаниям горожан, а не наоборот. Точнее, горожанок: женщины, согласно опросу девелопера, выступают главными «оценщиками» жилья — 33% респонденток принимают решение о покупке квартиры единолично, а еще 31% мужчин подтверждают, что делегировали выбор партнерше.

Вместе с FORMA разбираем 11 параметров, от которых зависит качество жизни в городе.

$\"\"$

Фоновый шум и сон в берушах

Вы ложитесь спать и слышите машины, разговоры во дворе, потом мусоровоз. Через час засыпаете, просыпаетесь разбитым — и не можете понять почему.

ВОЗ рекомендует ночной уровень шума в спальне ниже 30 дБ — это примерно тихий шепот (обычный разговор — около 60 дБ). Уже при 40 дБ фиксируются нарушения сна и рост потребления снотворных. Дети особенно уязвимы: по данным доклада ЕEA 2025 года, шумовое загрязнение связано с трудностями в обучении, поведенческими нарушениями и избыточным весом у детей.

Как должно быть

Комфортный дом не позволяет шуму проникать внутрь. Окна с повышенной звукоизоляцией снижают внешний шум на 30–35 дБ, превращая самые громкие звуки города в комфортный для сна «шелест». В «Татуме» будут установлены как раз такие, в алюминиевом профиле.

$\"\"$

Летний перегрев и тяжелый воздух

Летом квартира превращается в душную коробку, кондиционер создает сквозняк, а из открытого окна летит тополиный пух и пыль.

Исследователи из Гарварда под руководством Джозефа Аллена обнаружили, что снижение концентрации CO2 и загрязняющих частиц в помещении значимо улучшает результаты когнитивных тестов — показатели стратегического мышления, управления информацией и способности принимать решения вырастали почти вдвое при переходе из плохо вентилируемого помещения в хорошо вентилируемое. Кроме того, высокая концентрация углекислого газа во время сна связана с утренними головными болями и сниженным качеством отдыха.

Как должно быть

Автоматический контроль климата на уровне здания. Вместо локальных сплит-систем монтируется центральная система кондиционирования с многоступенчатой фильтрацией воздуха. Окна оснащаются стеклами с защитой от ультрафиолетовых лучей, что предотвращает нагрев комнат и защищает интерьер от выцветания.

\t\t

$\"\"$

Чувство незащищенности возле дома

Вы возвращаетесь после девяти. До подъезда несколько десятков метров. Ничего особенного не происходит, но во дворе не горят фонари, и вы автоматически ускоряете шаг. Для многих женщин этот сценарий настолько привычен, что воспринимается как норма.

Недостаточное освещение и отсутствие видеонаблюдения — ключевые факторы, снижающие субъективное ощущение безопасности и заставляющие людей избегать общественных пространств в темное время суток. Исследование FORMA показало, что эти параметры входят в главные критерии выбора жилья для женщин.

Как должно быть

Проблема решается через проектирование многоуровневого освещения всей территории: дворы, парковки, детские площадки, подъезды. Дополняет систему безопасности круглосуточное видеонаблюдение, пропускная система с Face ID и видеоглазки.

$\"\"$

День, потерянный  в ожидании курьера

Ваш день привязан к интервалу доставки: приходится сидеть дома, отвлекаться на звонки курьеров, которые путают код домофона.

Исследования в области поведенческой экономики подтверждают, что мелкие незавершенные организационные задачи создают значительный «ментальный шум»: мозг продолжает удерживать их в оперативной памяти, снижая концентрацию и продуктивность при переключении на другие дела.

Как должно быть

Бесшовная обработка входящего потока посылок без участия жильца. В «Татуме» спроектирована курьерская зона на первом этаже с местами для безопасного хранения посылок, постаматы и изолированные примерочные. Это позволяет забрать онлайн-заказ в любое удобное время, не пересекаясь с доставщиками.

$\"\"$

Парковка как ежедневная задача со звездочкой

Вечер, идет дождь. Вы с ребенком в такси. Ближайшее место для остановки — в трехстах метрах от шлагбаума. Пока добираетесь до подъезда, ребенок промочил ноги. Две трети родителей, по данным опроса FORMA, называют отсутствие выделенных зон для высадки с детьми и колясками серьезным раздражителем в жилых комплексах.

Как должно быть

Продуманная зона для транспорта прямо у входа. В «Татуме» предусмотрены 15-минутные парковки у лобби для высадки пассажиров, а также выделенная зона в подземном паркинге, адаптированная под разгрузку мебели и крупных покупок.

$\"\"$

Постоянный контроль на детской площадке

Прогулка во дворе превращается в вахту: нужно непрерывно сканировать пространство — нет ли машин, открытых люков, посторонних. Родители испытывают когнитивную перегрузку, а чрезмерный контроль, как показывают исследования развития, тормозит формирование самостоятельности у детей.

Как должно быть

Закрытая и контролируемая среда, где можно ослабить контроль без риска для безопасности. Концепция «двор без машин» исключает появление транспорта на игровой территории, а видеонаблюдение позволяет следить за детьми через смартфон.

$\"\"$

Работа, когда рядом дети

Вы на созвоне с клиентом. Ребенку четыре года, он не понимает, что значит «я занята». Закрыться в комнате нельзя — и страшно, и через дверь все слышно.

Как должно быть

Родительский коворкинг с прозрачной перегородкой, за которой видна игровая зона — архитектурное решение, позволяющее работать и одновременно присматривать за ребенком. В «Татуме» именно такое пространство предусмотрено в лобби.

\t\t

$\"\"$

Негде побыть одному

Вас постоянно окружают коллеги, семья или случайные люди, невозможно найти даже 15 минут тишины. Между тем хронический дефицит уединения повышает уровень стресса и тревожности: психофизиологически человеку необходимы периоды сниженной сенсорной нагрузки для восстановления. Опрос FORMA показал, что 31% москвичек испытывают острую потребность в пространстве, где можно побыть наедине с собой.

Как должно быть

Комната с персональным доступом и звуковой изоляцией, где можно позвонить психологу, помедитировать или просто посидеть в тишине. В идеале такие пространства предусмотрены недалеко от квартиры — в инфраструктуре общественных зон жилого квартала.

$\"\"$

Полоса препятствий из бордюров и ступеней

Каждый выход из дома — это тяжелые двери, пороги, скользкая плитка и лестницы, где нужно поднимать коляску или чемодан. Урбанистические исследования подчеркивают, что доступность среды напрямую влияет на мобильность — особенно для родителей с детьми, пожилых людей и людей с инвалидностью. По данным FORMA, 27% горожанок отдельно обращают внимание на качество покрытий: в зазорах пешеходных зон портится обувь.

Как должно быть

Полностью безбарьерная среда. В «Татуме» вход в каждый подъезд находится на одном уровне с тротуаром, без ступеней и пандусов. Вся внутренняя территория двора покрыта бесшовными нескользящими материалами.

$\"\"$

Каменные джунгли без зелени

Асфальт от дома до метро, гектары плитки у офиса. Природа — в лучшем случае по выходным.

Еще в 1989 году Рейчел и Стивен Каплан предложили теорию восстановления внимания (Attention Restoration Theory), объясняющую восстанавливающий эффект природной среды. Последующие эксперименты подтвердили позитивное воздействие деревьев и кустарников на организм, включая снижение частоты сердечных сокращений и уровня кортизола. Примечательно, что обонятельные стимулы — запах природы — порой оказываются эффективнее визуальных и звуковых.

Как должно быть

Регулярный доступ к зеленым зонам в пешей доступности. Обручевский район, где строится «Татум», окружен более чем двадцатью историческими усадебными территориями, парками и скверами — Воронцовским, Узким, Черемушки-Знаменским и другими. Это часть городской среды, которая влияет на самочувствие каждый день.

\t\t

$\"\"$

Район, в котором всё далеко

В спортзал, развивающий центр для ребенка или ресторан приходится ехать в другие районы, теряя время в пробках. Исследования показывают, что длительные ежедневные поездки — более 45 минут в один конец — один из главных факторов снижения удовлетворенности жизнью у жителей мегаполисов.

Как должно быть

Базовые функции повседневной жизни — образование, здравоохранение, торговля, отдых — должны быть доступны пешком или на велосипеде. Именно из этого исходит концепция «15-минутного города», и именно близость к таким объектам наиболее сильно коррелирует с удовлетворенностью жизнью у горожан. Обручевский район живет по этой логике: вокруг «Татума» 11 вузов, десятки детских садов, школ и фитнес-клубов, плюс транспортная доступность до деловых районов.

Комфортное жилье складывается из конкретных инженерных и архитектурных решений. Каждое из них либо предусмотрено проектом, либо нет — и после ввода дома в эксплуатацию изменить это практически невозможно. Поэтому при выборе квартиры имеет смысл составить собственный чек-лист и свериться с ним, задавая себе простой вопрос: «Будет ли мне здесь комфортно каждый день?»

О проекте

«Татум» — это жилой квартал бизнес-класса от девелопера FORMA, который находится в престижном районе на Юго-Западе Москвы. Название отсылает к ритму сердца — «та-тум»: город задает быстрый и шумный темп, а дом задуман как место, где этот шум стихает и можно, наконец, расслышать себя. Архитектура — пять корпусов переменной этажности с панорамными «джамбо-окнами» и балконами в каждой квартире, закрытые дворы без машин и собственная прогулочная аллея с ритейлом в центре квартала. В трех минутах пешком — метро «Калужская» и «Воронцовская» (БКЛ), а примерно в пятнадцати — Воронцовский парк с прудами и историческими аллеями. Ввод в эксплуатацию запланирован на 2029 год.

Концепция «Татума» выросла из исследования FORMA о том, как на самом деле живут москвичи 25–45 лет: как выглядят их будни, где они работают, отдыхают и проводят время с детьми. Большинство решений, о которых идет речь в этом материале, основаны на полученных в ходе исследования данных, — благодаря им в ЖК появились усиленная шумоизоляция окон, родительский коворкинг, детские комнаты и пространства, где можно побыть наедине с собой.

$\"\"$