«Все решается уже к 20 годам»

В архиве монастыря Школьных сестер Нотр-Дама в Манкато, Миннесота, хранились сотни рукописных автобиографий, написанных монахинями при вступлении в орден. Все они приняли постриг до 1917 года, на тот момент им было не больше 22 лет. Много лет эти записи никого не интересовали, но в начале 1990-х эпидемиолог Дэвид Сноудон извлек их из архива и передал лингвистам. Результат анализа он позже назвал самым поразительным открытием в своей карьере. По текстам, написанным двадцатилетними монахинями, оказалось возможным предсказать, у кого из них через шесть десятилетий разовьется болезнь Альцгеймера. Точность предсказания составила 85–90%.

Монастырь как лаборатория

В середине 1980-х Сноудон, молодой преподаватель эпидемиологии в Университете Миннесоты, искал проект, который бы закрепил его академическую позицию. Его интересовало старение, но изучать его в обычной популяции довольно сложно. Слишком много переменных: один человек курит, другой нет, у третьего стресс на работе, у четвертого — наследственная предрасположенность. Разделить влияние этих факторов практически невозможно.

Подсказку дала бывшая монахиня, которая училась в аспирантуре Миннесоты. Она рассказала Сноудону о стареющих сестрах ордена, в котором состяла раньше. Сестры жили всего в двух часах езды от университета. Сноудон приехал в Манкато и увидел то, о чем мечтает любой эпидемиолог: группу людей, десятилетиями живущих практически в неизменных условиях. Монахини не курили и не употребляли алкоголь, ели одну и ту же пищу, соблюдали одинаковый режим дня, имели одинаковый доступ к медицинской помощи. Ни различий в доходах, ни разницы в семейном положении. Все участницы будущего исследования родились до 1917 года и вступили в орден примерно в одно время.

В 1986 году Сноудон начал пилотное исследование в провинции Манкато. К 1991-му он расширил проект на семь монастырей по всей стране. 678 монахинь в возрасте от 75 до 102 лет вызвались участвовать добровольно — из 1027 подходивших по возрасту откликнулись 66%. Они согласились на ежегодные когнитивные тесты, открыли доступ к архивам и медицинским картам и, что было для них самым сложным решением, дали согласие на посмертное пожертвование мозга для исследований. Так началось Nun Study, одно из самых масштабных и долгих исследований деменции в истории.

Забытые автобиографии

Но главное открытие пришло не из тестов и не из вскрытий, а из монастырского архива. По традиции ордена каждая послушница при вступлении в общину писала короткую автобиографию. Эти тексты хранились десятилетиями. Сноудон получил к ним доступ и привлек лингвиста Сьюзан Кемпер из Канзасского университета. Кемпер предложила оценивать тексты по двум параметрам: плотности идей — количеству отдельных мыслей на десять слов, и грамматической сложности — длине предложений, использованию придаточных конструкций, разнообразию синтаксиса.

Как это работает, хорошо видно на примерах. Вот начало автобиографии с низкой плотностью идей:

А вот как другая сестра передала ту же информацию:

Второе предложение содержит больше идей, при этом слов в нем примерно столько же, сколько в первом: профессиональная разносторонность, главная специализация, временная последовательность, семейный контекст. А первое просто линейно перечисляет факты. Разница кажется стилистической, но оказалось, что она напрямую связана с работой мозга.

Лингвисты анализировали тексты вслепую, ничего не зная о состоянии здоровья авторов и оценивали последние десять предложений каждой автобиографии. Межэкспертная надежность оценки составила 0,88 для плотности идей и 0,93 для грамматической сложности.

Результаты потрясли даже самих исследователей. Среди первых 14 монахинь, умерших к моменту публикации и прошедших полный нейропатологический анализ, болезнь Альцгеймера подтвердилась у всех, чья плотность идей была низкой, — и ни у одной из тех, чья плотность идей была высокой. «Когда мы впервые увидели результаты, мы подумали: боже мой, все решается уже к двадцати годам», — вспоминал Сноудон.

Когда выборку расширили до 25 монахинь с данными вскрытий, закономерность сохранилась: у тех, чьи эссе попали в нижнюю треть по плотности идей, вероятность подтвержденного Альцгеймера оказалась в 59 раз выше, чем у остальных. На полной выборке в 164 вскрытиях разрыв стал менее экстремальным, но оставался огромным — риск вырос примерно в шесть раз. В масштабе всей когорты картина выглядела так: среди монахинь с низкой лингвистической плотностью деменция развилась примерно у 80%. Среди тех, чья плотность идей была высокой, — только у 10%. 

Ясный ум, больной мозг

Некоторые монахини при жизни сохраняли превосходную память и острый ум, преподавали до последних дней. Но когда после смерти их мозг оказывался на столе патологоанатома, он был буквально разрушен бляшками и клубками, характерными для болезни Альцгеймера.

Сестра Мэри, которую Сноудон назвал «золотым стандартом» исследования, умерла в 101 год с высокими результатами когнитивных тестов. При вскрытии ее мозг оказался полон альцгеймеровских бляшек и нейрофибриллярных клубков.

Другой случай — сестра Бернадетт. Ее тестировали в 81, 83 и 84 года, и каждый раз результаты были превосходными. После смерти выяснилось, что ее мозг находился в одной из самых тяжелых стадий поражения. «Ее неокортекс по какой-то причине словно обладал устойчивостью к разрушению», — написал Сноудон. Ее юношеская автобиография отличалась высокой плотностью идей и грамматической сложностью — возможно, именно это отражало когнитивный резерв, который защищал ее мозг десятилетиями.

Встречалось и обратное: монахини с относительно чистым мозгом при вскрытии демонстрировали заметное когнитивное снижение при жизни.

Отдельным открытием стала роль сосудистых заболеваний. При вскрытии 102 монахинь мозг 61 из них содержал характерные для болезни Альцгеймера бляшки и клубки. Среди них те, у кого имелись признаки перенесенного инсульта, страдали от деменции значительно тяжелее. Инсульт, вероятно, снижал порог, за которым альцгеймеровская патология переходила в клиническую деменцию.

Эмоции и долголетие

Когда Сноудон и Кемпер впервые читали автобиографии монахинь в начале 1990-х, они заметили, что тексты различались не только по сложности языка, но и по эмоциональному содержанию. Одни сестры писали сухо и формально, а другие вкладывали в текст радость, благодарность, предвкушение, любовь. Тогда эту находку отложили в сторону, сосредоточившись на плотности идей, но через несколько лет вернулись к ней.

В 2001 году Дебора Даннер, Сноудон и Уоллес Фризен проанализировали 180 автобиографий, подсчитав в каждой количество слов, выражающих позитивные эмоции (счастье, интерес, любовь, надежда), и сопоставили их с продолжительностью жизни авторов в возрасте от 75 до 95 лет. Негативных эмоций в текстах оказалось слишком мало, чтобы оценивать их влияние отдельно, — послушницы, пишущие о своем призвании, редко упоминали страх или грусть.

Обнаружилась четкая ступенчатая зависимость. Чем больше позитивных эмоций содержал текст, тем дольше жила написавшая его монахиня. Между наименее и наиболее позитивными четвертями участниц разница в риске смерти составила 2,5 раза. В пересчете на годы жизни, самые позитивные монахини жили в среднем до десяти лет дольше, чем менее позитивные. Эта разница превышает даже ту, которую дает отказ от курения. Убедительности этому открытию придавало и то обстоятельство, что монахини жили в одинаковых условиях. Разницу в продолжительности жизни нельзя было списать на доход, образ жизни или доступ к медицине.

Три гипотезы

Что именно показывает юношеский текст? Сноудон и его коллеги предложили несколько объяснений.

• Первая гипотеза: лингвистическая сложность отражает уже сформировавшийся когнитивный резерв. Человек, который в 20 лет может уместить много идей в коротком тексте, обладает более развитой нейронной сетью, и этот запас прочности защищает его в старости.
• Вторая гипотеза: простота языка в молодости может быть ранним маркером нейробиологических изменений. В 2011 году нейроанатомы Браак и Дель Тредичи обнаружили в мозге людей от 4 до 29 лет ранние формы нейрофибриллярных клубков, характерных для Альцгеймера, — у 38 из 42 обследованных. Возможно, болезнь Альцгеймера не возникает в 70 лет — ее предпосылки существуют десятилетиями, а плотность идей оказывается одним из самых ранних индикаторов.
• Третья гипотеза, генетическая: более поздние исследования выявили, что наличие аллеля APOE-ε4, главного генетического фактора риска болезни Альцгеймера, значимо связано с низкой плотностью идей в молодости — носительницы этого гена писали менее насыщенные тексты более чем в два раза чаще. Генетическая предрасположенность может влиять на развитие мозга так, что это проявляется уже в языке молодого человека.

Вопрос до сих пор остается открытым. Но само открытие сместило фокус исследований деменции. Если следы болезни видны за десятилетия до появления симптомов, окно для профилактики гораздо шире, чем считалось раньше.

30 лет спустя

Nun Study продолжалось более 30 лет. Все 678 участниц умерли, но исследование их данных и образцов мозга продолжается — в Институте Биггса при Университете Техаса в Сан-Антонио. За три десятилетия было проведено более 600 вскрытий мозга.

Одна из участниц, сестра Маттия, стала лицом исследования. На фотографии в 103 года она сидит в монастырской гостиной, сложив руки, — спокойная и внимательная. За три месяца до смерти в декабре 1998 года, в возрасте 104 лет, она оставалась остроумной и сообразительной. Каждый день до конца жизни она вязала варежки для нуждающихся. При вскрытии в ее мозге обнаружили признаки Альцгеймера, но при жизни болезнь так и не проявилась.

Сноудон описал свой опыт в книге Aging with Grace, вышедшей в 2001 году. Он не раз говорил, что исследование изменило его самого. Сестры стали для него живым доказательством того, что старость не обязательно означает угасание, а физическая и интеллектуальная активность (даже начатая в позднем возрасте) помогает сохранить мозг здоровым.