Зачем я вожу предпринимателей в Третьяковку — и как это меняет их отношение к бизнесу

Вадим Зеленский — опытный предприниматель: он больше 28 лет развивает компанию ZCTS.online, которая занимается деловым туризмом. Бизнес был успешным и, по признанию Вадима, закрывал все его финансовые потребности. В какой-то момент он захотел делать что-то не ради прибыли и основал благотворительный фонд #БольшеЧемМожешь, который развивает инклюзивный спорт, запустил платформу волонтерского фандрайзинга «Сделай!» и проект благотворительных экскурсий «Беги и Слушай!», где проводит экскурсии на бегу.

Ковидный кризис заставил его вернуться к мыслям об источниках заработка, но запускать что-то исключительно ради денег не хотелось. Тогда Вадим нащупал идею на стыке этих двух стремлений: стал проводить авторские занятия в Третьяковской галерее для предпринимателей и менеджеров, которые ищут смыслы. Несмотря на немаленькую стоимость — 14,5 тыс. руб. за занятие — желающих попасть на его курс «Великие визионеры» целая очередь. 

Мы поговорили с Вадимом о том, чем искусство похоже на бизнес, почему образ художника-неудачника — это миф и как придумывать продукты, которые переживают своих создателей.

Достигаторство надоело

«Десять лет назад я понял, что достигаторство мне уже надоело. Мне было 43 года, я стал активно заниматься волонтерством и создал благотворительный фонд «#БольшеЧемМожешь». Мы объединяем людей с разными физическими возможностями, в том числе с тяжелой инвалидностью. Вместе тренируемся и устраиваем забеги.

Часто подопечные фонда сами не могут ни поесть, ни попить, ни в туалет сходить: они во всем полагаются на помощь опекунов. И вот когда эти люди после наших спортивных занятий пытаются делать первые шаги, ты видишь, что буквально меняешь чью-то жизнь.

Когда я стал проводить много времени с волонтерами и подопечными фонда, то понял, как это здорово, когда вступаешь с людьми не в товарно-денежные отношения, а в бескорыстные. Для меня как для предпринимателя — а я почти всю жизнь в этой роли — это стало находкой, которой я захотел поделиться. 

Когда ты отдаешь людям свое время, это делает тебя богаче.

Культурный код

Во время ковида серьезно пострадал мой бизнес. Моя компания Zelenski Corporate Travel Solutions — одна из старейших на рынке делового туризма. Я всю жизнь полагался на этот бизнес, он кормил меня и мою семью, а тут вдруг в одночасье оказывается, что доходов, которые были раньше, нет. У меня были какие-то накопления, конечно, но когда не знаешь, на какое время их должно хватить, трудно позволить себе жить, как прежде.

Мне пришлось отказаться от большого офиса и распрощаться с частью сотрудников, включая водителя — я пересел на метро и каршеринг и в целом сильно снизил расходы, чтобы соответствовать новым реалиям. Я начал думать: а что я еще могу делать, чтобы себя кормить? Не целая команда, а я один.

И тогда я вспомнил, как в 2009 году попал на Executive MBA в Сколково. Это был второй набор в бизнес-школу, при нас еще достраивали кампус. Тогда все преподавание велось на английском. Приезжали профессора из лучших вузов мира — классные дядьки, а иногда и 70-летние дедушки, которые устраивали настоящие шоу. Ну а как иначе несколько дней удерживать внимание тридцати-сорока взрослых человек, видевших многое?

Вспоминая уровень, который был у нас в Сколково, я подумал, что преподавание — хороший вариант. Но что преподавать? Большой вопрос. Да, я кандидат экономических наук, но преподавателей по экономике или маркетингу много, и не хочется становиться миллионпервым в их ряду.

И тут я поговорил с друзьями, у которых своя бизнес-школа — «Университет Эволюции». Они говорят: нам бы какую-нибудь лекцию организовать про культурный код. Стали думать, кого бы позвать. Я им предложил: ребят, а давайте я попробую сделать такой курс.

Надо сказать, что я сам себя испугался, потому что я не искусствовед, не культуролог. Хотя искусством я интересовался всегда: я его собирал, и в Третьяковку ходил, и на выставки, и на экскурсии. Даже уже пытался водить по выставкам своих друзей. В общем, я ландшафт понимаю, но специального образования у меня нет.

Я подумал, что рассказывать о культуре надо в каком-то месте, которое все знают. Например, в Большом театре. Но это довольно сложно, слишком умозрительно: в театре ничего показывать нельзя. Значит, нужно идти туда, где можно — например, в Третьяковку.

И вот я пришел, сел на скамейку в одном из залов. Сижу, думаю: «с чего начать? Где здесь история?». И ничего в голову не идет. Я оглядываюсь кругом. «Так, а сколько тут вообще картин?» Вот я предприниматель, экономист, считать умею. И я решил начать с того, чтобы просто пересчитать, сколько картин висит в музее. Это заняло несколько дней.

Я насчитал 1810 картин и 465 художников. Третьяковка представляет искусство за триста лет его существования в России. Очевидно, что за эти триста лет художников было во много раз больше. Но известными и великими стали только 465. Я задался вопросом, а что эти люди сделали такого удивительного, что их картины мы знаем? Почему именно они вошли в наш культурный код?

Тут я понял, что мне есть, о чем поговорить с предпринимателями в музее, ведь это очень похоже на успех в бизнесе. Мы тоже стремимся к тому, чтобы стать лучшими, чтобы о нас знали. Почему у одних это получается, а у других нет?

Как проходят занятия

Я не даю готовых ответов. Это исследование, к которому я предлагаю присоединиться каждому, кто приходит со мной в музей.

Я аккредитован в Третьяковке как преподаватель, поэтому у меня есть разрешение проводить занятия. Мы заходим в зал музея как на обычную экскурсию, но дальше начинаются отличия.

Обычно за полтора часа с экскурсоводом можно пройти, например, 15–20 залов, и на каждую картину приходится всего несколько минут. Я исхожу из того, что нет смысла давать такое количество информации — люди все равно ничего не запомнят. В моем случае лучше меньше, да лучше.

На каждом занятии за три часа мы разбираем чуть больше десятка картин. Но о каждой говорим довольно подробно — по 15–20 минут. 

В начале занятия мы договариваемся, что люди записывают свои мысли, а в конце делятся тем, что они про себя поняли, о чем еще подумают. Я постоянно задаю вопросы, предлагаю включаться в диалог, думать и искать ответы. И вместе мы исследуем, что важного можно вынести из этих сюжетов. Я предлагаю и мою трактовку. Но каждый волен взять свою.

Конечно, мы говорим и о том, что изображено на картине, но рассмотреть ее участники могут и без меня. Мой метод — смотреть не столько на то, как работа выполнена технически, сколько на то, почему она важна: почему оказалась в музее, что этому способствовало или, наоборот, препятствовало, что сподвигло художника и почему мы его знаем сегодня.

У нас есть стереотип — о художнике-неудачнике, который голодал и стал знаменитым уже после смерти. Но есть и примеры, когда художники были успешными людьми. Тот же Айвазовский, Куинджи или Репин — они были очень и очень богаты. Брюллов был фактически первым человеком в профессии, кто стал на равных входить в высший свет, когда художники еще не считались ровней для аристократов. Но дело не только в деньгах.

Даже если у тебя не было особняков, золотых часов и миллионов, но ты сделал то, что стало национальным достоянием, ты намного круче тех, кто на золотом мерседесе.

Главный вопрос

Когда тебе около 40-50 лет, ты уже, вероятно, достиг всего, что мог. Сына родил, дерево посадил, дом в Монте-Карло… хотел, но не купил, да и хрен с ним. А дальше что? Зачем на работу ходить? Заканчивается топливо, на котором ты пытался взлететь. И тут мы задумываемся: а куда и зачем летели?

Вопрос «зачем?» очень важен. Я чувствую это по аудитории, которая ко мне приходит. Это предприниматели, топ-менеджеры, учредители НКО, команды крупных российских компаний. Их лидеры ставят перед собой вопросы смыслов. Кто мы, зачем мы эти миллиарды ворочаем? Что наши дети и внуки про нас скажут? Дети — ладно, скажут «спасибо, папа» за квартиру. А вот внукам что останется?

Моя задача — чтобы слушатели, которые вообще не собирались в музей, а потом три часа походили по Третьяковке и им понравилось, вернулись через месяц-два. Мы будем говорить о других картинах, но по сути — о том же. Потому что смыслы, о которых они задумались в первый раз, в них еще не проникли.

Вот у меня известная компания, одна из лидеров в сфере делового туризма. Но сейчас я ей занимаюсь немного. И я понимаю, что она вряд ли меня переживет. А, например, мой благотворительный фонд «#БольшеЧемМожешь» — он, вероятно, меня переживет. Потому что это пространство, где и здоровые, и не очень здоровые люди могут делиться друг с другом чем-то, что делает каждого сильнее. Эта история не про мой доход, а про то, что нужно людям. И если в этой логике строить свою жизнь и свою организацию, — это совершенно другая энергия.

В идеале компания должна начинать не со стратегического, а с визионерского мышления. И оттуда формировать стратегическое и тактическое. Визионерское мышление — это умение создавать такие сущности, которые длятся 50, 100 и больше лет. Что может существовать столько лет? Не то, что просто качает вам деньги. А то, что, в первую очередь, меняет жизнь людей к лучшему.

Нужно создавать продукты, которые решают проблемы людей. Для этого стоит начать с вопроса: «Делает ли то, что мы с вами создаем, жизнь людей вокруг лучше, благодарны ли они нам за это?»

Лидеру и команде нужно синхронизироваться по ценностям и смыслам. Тогда, возможно, они заговорят на одном языке, и эта культура укоренится, ее примут за свою. И тогда вы будете суперэффективны во всем. Потому что каждый будет знать ответ на вопрос «Зачем?»».