«Когда они встретились, начался настоящий ад»

25 июня 2015 года в лесу национального парка Кибале ученые наблюдали сцену, которую позже один из них опишет так: «Когда они встретились, начался настоящий ад». Две группы шимпанзе — еще недавно часть одного большого сообщества — с криками бросились друг на друга. Драка была хаотичной и искусно организованной одновременно: нападения сменялись отступлениями, потом цикл повторялся. В какой-то момент «западные» шимпанзе обратились в бегство, а «центральные» начали их преследовать. Тогда ученые еще не знали, что наблюдают начало многолетнего конфликта, который позже назовут «гражданской войной шимпанзе».

Идеальное государство

Эта сцена легла в основу исследования, опубликованного в журнале Science в апреле 2026 года.  В нем авторы описали редкий случай: раскол когда-то сплоченной группы шимпанзе Нгого — крупнейшей из известных популяций диких шимпанзе. За почти 30 лет наблюдений (с 1995 года) исследователи собрали уникальный массив данных: 24 года наблюдений за формированием социальных связей, 10 лет GPS-наблюдений за перемещениями и 30 лет сбора демографических данных. 

Сообщество было почти идеальным. На территории около 25 кВ км в национальном парке Кибале, Уганда, жили более 100 шимпанзе, затем их количество выросло до 200 — невиданный для этой группы животных тип сожительства. Они сформировали гибкую социальную структуру: делились на кластеры — Западный, Центральный и Восточный — но постоянно перемешивались. Самцы и самки из разных групп спаривались, вместе охотились и патрулировали границы. Некоторые особи выступали своего рода «социальными мостами», переходя между кластерами и поддерживая связи, которые сглаживали конфликты. 

Система начала давать сбой около 10 лет назад. Первая массовая драка в 2015 году казалась случайностью, но затем столкновения повторялись снова и снова. Постепенно контакты между Западным и Центральным кластерами почти исчезли: прекратились спаривания — последний детеныш от родителей из разных групп родился в том же 2015 году — не стало общих патрулей . Единое раньше сообщество распалось на два враждующих лагеря. 

По линии фронта

Уровень насилия рос: к 2018 году драки стали заканчиваться убийствами. «Мы давно знали, что шимпанзе могут нападать на своих соседей и убивать их. Но сейчас мы понимаем, что они способны делать это, даже если соседи — их бывшие друзья и союзники», — говорит один из авторов исследования, приматолог и почетный профессор Мичиганского университета доктор Джон Митани. Его соавтор Аарон Сэндел признавался, что чувствовал себя «военным корреспондентом»: 

Центр некогда общей территории превратился в линию фронта. Меньшая, но более агрессивная Западная группа начала скоординированные нападения на самцов Центральной группы. К 2021 году насилие распространилось и на детенышей: в среднем ежегодно погибало по нескольку младенцев. Всего исследователи зафиксировали 28 смертей, из них 19 — детеныши, хотя реальное число, вероятно, выше. 

Зеркало для людей

В чем причина такой немотивированной жестокости? Ученые не знают точно. Одна из гипотез — «парадокс успеха»: группа разрослась до рекордных размеров, и даже при достатке ресурсов усилилась конкуренция за пищу и партнеров. В обычных условиях агрессию сдерживают устойчивые социальные связи — те самые «мосты» между группами. Но если эти связи ослабевают, система теряет устойчивость, и конфликт начинает разгораться, как пламя, подхваченное ветром. Этот кейс стал показательным не только для приматологии. 

Поскольку шимпанзе (Pan troglodytes) — один из ближайших родственников человека, их поведение может пролить свет на происхождение и человеческих конфликтов. Как отмечает приматолог Сильвен Лемуан (он не участвовал в исследовании), «конфликты, похожие на гражданскую войну, были возможны и в ходе эволюции человека». 

Особенно интересно, что в племени Нгого не было ни идеологий, ни религий, ни культурных различий. Единственное, что менялось внутри группы, — это структура социальных связей. 

«Шимпанзе, которые вместе жили, питались и ухаживали друг за другом, начали убивать друг друга просто из-за того, что группа раскололась на “своих” и “чужих”», — говорит Сэндел. И добавляет: если наши ближайшие эволюционные родственники способны на это безо всякой идеологии, возможно, динамика социальных связей играет в человеческих конфликтах куда большую роль, чем мы привыкли думать.