Что такое burn-on и почему он опаснее burn-out

Когда речь заходит о психологическом истощении на работе, чаще всего звучит слово «выгорание». Но в самой метафоре скрыт подвох: прежде чем выгореть, нужно гореть. А что, если человек горит, но не сгорает до конца? И при этом тратит все силы на то, чтобы балансировать на грани? Немецкий психиатр и соавтор книги «В шаге от выгорания» Берт те Вильдт называет это состояние burn-on («прогорание») и считает отдельным расстройством со своей логикой и рисками. 

В возглавляемой им психосоматической клинике в баварском Дисене прогорание рассматривается как особый диагноз, требующий специального подхода. Мы поговорили с профессором о том, как распознать прогорание, чем оно отличается от выгорания, почему его легко принять за нормальную жизнь ответственного человека и что помогает его остановить.

Что такое прогорание и чем оно отличается от выгорания

По сути прогорание — это депрессия истощения, объясняет Берт те Вильдт. Это состояние, при котором подавленность, изматывающая усталость и телесные недомогания возникают не после тяжелого потрясения, а из-за длительной монотонной перегрузки. Он различает две формы такой депрессии. 

• Выгорание — острая форма, при которой человек в какой-то момент срывается и выпадает из жизни. 
• Прогорание — хроническая форма, при которой человек истощен не меньше (если не больше), но годами балансирует на грани срыва. 

Сначала он просто рад, что не упал, и это придает ему сил. Но вскоре становится ясно: чтобы удержаться в таком положении, нужно прилагать колоссальные усилия. Долго делать это способны только люди с «железной волей», но именно эта воля загоняет их в тупик: мышцы каменеют, и выйти из этого «ментального шпагата» самостоятельно уже невозможно. А главный парадокс в том, что снаружи это выглядит как проявление силы. 

Вот почему прогорание — это не легкая форма или начальная стадия выгорания, а особое состояние со своей динамикой. При выгорании адаптивная система в какой-то момент просто перестает справляться с напряжением. А при прогорании она продолжает работать, но лишь за счет саморазрушительного нарастающего напряжения. 

Как прогорание маскируется под стрессоустойчивость

Прогорание трудно распознать, потому что внешне это состояние выглядит как нормальная, насыщенная жизнь ответственного человека. Работа движется, обязательства выполняются, у многих при этом хорошая карьера, семья, дети. Это хорошо замаскированная депрессия, которую легко перепутать с проявлением силы, дисциплины и психической стойкости. К тому же она камуфлируется позитивным настроем. 

При выгорании человек часто не может скрыть проблему. При прогорании он хорошо скрывает ее и от других, и от себя. Часто человек даже не отдает себе отчета, что поддерживает эту иллюзию. Из стыда и чувства долга он старается выглядеть успешным, радостным, собранным — не потому, что хочет кого-то обмануть, а потому, что считает это правильным: не огорчать близких, не нагружать их своими проблемами, не подводить коллег, не становиться ни для кого обузой. 

Как проявляется прогорание: в теле, поведении и эмоциях

Признаки прогорания можно разделить на три группы: 

• телесные симптомы, 
• поведение,
• эмоции. 

Причем тело часто подает сигналы задолго до остального. 

В основе телесных симптомов — постоянное, неосознаваемое мышечное напряжение, из-за которого развиваются боли: головные, в шее, плечах, спине, ногах. Часто страдает сон: человек не может отключиться от забот даже ночью, просыпается раньше будильника и сразу начинает перебирать несделанное. Те Вильдт говорит, что у таких пациентов первые дни, а иногда и недели терапии уходят именно на работу с телом — необходимо снять физическое напряжение, прежде чем переходить к экзистенциальным вопросам.

В поведении прогорание проявляется парадоксальным сочетанием гиперактивности и неспособности действовать по собственной воле. Все, что связано с работой, обязательствами и дедлайнами, человек делает с удвоенной силой. Но все, что зависит только от его собственного решения или желания, откладывается без конца: звонок другу, визит к врачу, отдых, личные интересы. По этому контрасту прогорание легко распознать: человек справляется с тем, чего ждут от него другие, но свою жизнь, свои интересы раз за разом откладывает на потом. 

К этому добавляется презентеизм — потребность постоянно быть на виду и демонстрировать свою «включенность». Человек может быть больным, истощенным, опустошенным, но все равно выходит на связь, отвечает на письма, соглашается на встречи. «У меня был один пациент, успешный менеджер, — говорит те Вильдт, — так он перед каждой видеоконференцией говорил себе: "Камера! Мотор!" — как будто снимался в фильме про самого себя».

На эмоциональном уровне главный симптом — потеря ориентиров. Чувства работают как внутренняя система навигации: они подсказывают человеку, куда двигаться и чего избегать. В этой системе есть два главных ориентира — удовольствие и неудовольствие. Пока человек понимает, что его радует, он понимает и обратное: что ему неприятно, что его не устраивает, чего он не хочет терпеть. Но при прогорании часто развивается ангедония — неспособность радоваться и испытывать удовольствие. 

«Спросите такого человека, как дела, — говорит те Вильдт, — и он ответит, что все хорошо, что он любит свою работу. Но спросите, что именно приносит ему радость, — и возникнет неловкая пауза». Даже если он искренне уверен, что все хорошо, он просто не ощущает удовольствия. Лишившись этого ориентира, человек перестает различать и другой полюс: он на самом деле уже не чувствует, что для него плохо и что его истощает. Поэтому он может говорить, что у него все в порядке, и сам не понимать, что обманывает себя. 

Есть и еще один характерный признак: человек перестает ощущать себя здесь и сейчас. Он может играть с детьми, сидеть за столом с близким, идти по красивой улице — и ничего этого не замечать, потому что мысленно всегда занят чем-то другим.

Как борьба с выгоранием оборачивается прогоранием

Главный парадокс прогорания в том, что его может поддерживать даже борьба с выгоранием. Сейчас о выгорании знают все. Этому феномену посвящены книги, статьи и подкасты, есть специальные тесты и опросники, техники восстановления и приложения для медитации, тренинги по тайм-менеджменту и «цифровому детоксу». Сама идея того, что нельзя работать без пауз, недосыпать и быть на связи круглые сутки, давно стала общим местом. И многие честно стараются ей следовать: встраивают в расписание тренировки, массаж, дыхательные упражнения. Проблема в том, что часто все это нужно только для того, чтобы функционировать дальше в том же изматывающем темпе. 

«У меня были пациенты, которые работали на износ в будни, а потом на выходных устраивали себе "хардкорный велнес" и с такой же одержимостью занимались релаксацией. Когда человек восстанавливается, чтобы дальше выдерживать то, от чего потом опять придется восстанавливаться, он по сути культивирует собственное истощение», — говорит те Вильдт. 

Та же логика часто переносится и на терапию. Многие люди пытаются превратить даже собственное лечение в проект по восстановлению работоспособности. 

Как защититься от прогорания

«Вы можете медитировать, гулять, практиковать осознанность, заниматься спортом или искусством — делать все, что помогает почувствовать ценность жизни вне работы. Главное — чтобы это не сводилось к тому, чтобы вернуться в итоге в режим, который вас истощил», — говорит те Вильдт. 

При работе с людьми, страдающими от прогорания, в клинике те Вильдта часто используют терапию принятия и ответственности (ACT). В ней практические методы поведенческой терапии сочетаются с экзистенциальным подходом. И любое изменение начинается с прояснения собственных ценностей. 

«Вам для начала предлагают подумать, что для вас на самом деле важно и насколько ваша жизнь этому соответствует», — рассказывает те Вильдт. И часто при этом обнаруживается огромный разрыв между тем, что человек считает важным, и тем, как он на самом деле живет. «Например, кто-то считает время с семьей одной из главных ценностей, но работает так напряженно, что видит близких только урывками, — продолжает психиатр. — А кто-то говорит, что ценит здоровье, но живет в режиме, разрушающем тело». 

Но самый драматический разрыв в системе ценностей часто связан не с семьей, здоровьем или работой, а с отношением человека к самому себе, считает те Вильдт. «Спросите себя: за что я себя ценю? — предлагает он. — Если только за работоспособность, умение укладываться в сроки, быть надежным и подставлять плечо, это уже проблема. Работа не должна быть мерилом собственной ценности. Выздоровление начинается с осознания главного: я есть то, что я есть, а не то, что я делаю».