Я пробежал ультрамарафон Comrades на два часа медленнее, чем год назад. И это был лучший забег в моей жизни

Артем Платов — медиаменеджер, экс-руководитель коммуникационных команд «Букмейта», Mail.ru, Альфа-Банка и организатор «Философских семинаров» — очень любит бегать. Настолько, что дважды пробегал Comrades — самый старый и самый массовый ультрамарафон в мире длиной почти 86 км. И если в первый раз Артем ехал за результатом (и, не достигнув его, очень расстроился), то этим летом решил просто получить удовольствие. Возможно ли вообще насладиться таким изматывающим опытом и какие уроки Артем получил за 12 часов бега по африканским дорогам, он рассказал в колонке для Reminder.

Зачем бежать 86 км 

Comrades — самый старый и крупнейший ультрамарафон в мире, его проводят в ЮАР между Дурбаном и Питермарицбургом. Забег основал в 1921 году ветеран Первой мировой Вик Клэпхем — в память о погибших на войне товарищах (отсюда и название, comrade в переводе с английского — товарищ, соратник). У трассы есть два направления. Up run — забег «вверх», от Дурбана на уровне моря к Питермарицбургу. Маршрут идет от побережья вглубь континента и в сумме набирает высоту, поэтому считается более тяжелым. Down run — забег «вниз», в обратную сторону, от Питермарицбурга к Дурбану. Маршрут с общим сбросом высоты к океану, хотя рельеф там все равно холмистый. В разные годы атлеты бегут то один вариант, то другой, и рекорды для up run и down run ведутся отдельно. 

В этом году это был up run на 85,77 км. Лимит времени на преодоление дистанции — 12 часов. Медаль получает каждый, кто уложился, но ее достоинство — золото, серебро, бронза, а также именные медали в честь прошлых героев гонки — зависит от времени. Год назад я много тренировался, и к Comrades подошел с серией из более чем 300 ежедневных пробежек (да, вообще без выходных). 

Я регулярно бегал и раньше, но с августа 2024-го вел безостановочную серию: бегал 10 и более километров в день даже после марафонов и прочих длинных стартов. Это стало чем-то вроде новой зоны комфорта: голова отключалась от рутины, мысли становились яснее, да и с моим темпераментом оказалось проще бегать день, не думая каждое утро — побегу сегодня или нет. В этом состоянии я и ехал на свой первый Comrades: был в отличной форме и верил, что выбегу из девяти часов и получу вполне значимую для любителя медаль имени Билла Роуэна, победителя первого Comrades в 1921 году.

Первый опыт 

Первые 50–60 километров я почти не заметил. Бежалось легко. Потом силы начали уходить — сначала понемногу, затем все заметнее. Оказалось, легкость первой половины ничего не гарантирует во второй. У меня оставался запас до девяти часов, но с каждым переходом на шаг (а я переходил все чаще) я видел, как он сокращается. И каждый раз я съедал себя за эту слабость. 

Я финишировал за 9 часов 9 минут. Хороший результат, особенно для первого Comrades. Но тогда мне было трудно считать его хорошим: девять минут отделили меня от казавшейся уже моей медали, а в результате последние километры я не бежал, а пытался спасти цифру. 

В этом году все выглядело гораздо хуже. Из-за травмы я перестал регулярно бегать еще в декабре и толком к тренировкам не вернулся. 

Слот, билеты и отель уже были куплены, и отказываться от поездки не хотелось — мне очень понравилась атмосфера забега и хотелось снова насладиться этим приключением на другом конце планеты. К тому же, за второй подряд Comrades участники получают отдельную медаль «Back to Back» (за две гонки в обе стороны подряд) — отличный маркетинг на страданиях и неуемных амбициях бегунов-любителей.

Дыхание Comrades 

Дыхание Comrades сложно передать словами, особенно тому, кто никогда не участвовал ни в чем подобном. Но среди крупных марафонов, которых сейчас в избытке, Comrades стоит особняком. Во-первых, ты летишь на другой конец планеты (это касается практически каждого иностранного участника), ведь Дурбан — мягко говоря, не самое очевидное место для путешествия в ЮАР. Во-вторых, практически все 80-90 километров забега проходят при постоянной поддержке местных жителей. 

На протяжении маршрута ты успеваешь увидеть жизнь в очень контрастном колорите: от зажиточных «белых» районов с частными школами и колледжами до откровенных трущоб, про которые даже не скажешь, что они построены — скорее, собраны из чего попало.

Но несмотря на все эти яркие воспоминания и предвкушения от их грядущего повторения, последний месяц перед стартом я довольно честно страдал: представлял, как не укладываюсь в двенадцатичасовой лимит, остаюсь без медали и потом долго грызу себя за этот провал. Легче стало за несколько дней до старта, когда появился план. Я посчитал, что для уверенного попадания в лимит мне нужно двигаться со средним темпом от 7:30 до 8:00 на километр. Средний пульс я решил удерживать около 150.

На часах сделал отдельный экран, где оставил только три цифры: 

• средний темп за всю дистанцию; 
• текущий пульс; 
• средний пульс. 

Я убрал прогноз финишного времени, километровые отсечки, скорость текущего километра и все остальное, что могло втянуть меня в гонку с чужими или прошлыми результатами. В этот раз моя задача была другой: максимально честно пройти дистанцию с тем телом и той подготовкой, которые у меня есть именно сейчас.

Как это было 

Comrades начинается с «Экспо» — это обычное для всех крупных забегов мероприятие на несколько дней, где участники получают стартовые номера, закупаются недостающей экипировкой, спортивным питанием или местными товарами. 

Год назад я был очарован стендом благотворительной организации, которая поддерживает местных заключенных и продает сувениры их производства: от поделок из яичной скорлупы до расписанных футболок, традиционных бус и прочей утвари. В 2025-м я увез леопарда, в этом году — метрового Иисуса. Не представляю Comrades без них.  

На следующий день — аккурат в 5 утра, когда до яркого африканского солнца еще было несколько часов — прокричал традиционный для начала забега петух, и волна из 20 с лишним тысяч бегунов к старту. 

И я был в ней, но со своим планом: если пульс поднимался на горке, я переходил на шаг. Если хотелось спокойно поесть или попить на пункте питания, я останавливался. Я больше не воспринимал эти остановки как потерю времени, наоборот — на пунктах питания я «покупал» себе спокойные следующие несколько километров. 

Примерно с 15-го по 45-й километр мне было тревожно. Трасса шла вверх, подъемы оказались круче, чем я представлял, а у меня не было никаких оснований быть уверенным, что тело поведет себя предсказуемо. Я ждал, что пульс начнет расти, ноги закончатся, а план рассыпется. Да и больше 15 километров (год назад откровенно разминочных) я за последние месяцы за раз не пробегал. 

Каждый раз, когда появлялось желание ускориться или, наоборот, испугаться и начать считать оставшееся время, я напоминал себе: у меня есть план. Он составлен с учетом моей реальной формы и моего состояния. Переход на шаг — часть этого плана. Год назад шаг означал поражение, в это воскресенье он означал, что я все делаю правильно. 

Примерно после 45-го километра тревога ушла: пульс держался, темп держался — тело отвечало именно так, как я надеялся. Оставшиеся 30 километров я бежал (и шел, конечно) в состоянии едва сдерживаемой эйфории. 

Я все делаю правильно 

Мой второй Comrades с каждым километром становился самым классным и настоящим забегом среди десятков марафонов и ультрамарафонов, которые уже были у меня за плечами. Атмосфера национального праздника на каждом шагу эти ощущения только усиливала. Примерно на 55-м километре я поравнялся с Лорейн — бегуньей, для которой, судя по номеру на спине, это был уже тридцатый забег. Тридцатый! 

И вот, когда мы с Лорейн пробегали мимо интерната для детей с особенностями развития (большая часть из них выстроились вдоль трассы в колясках), она достала словно из ниоткуда огромное количество сладостей и, не думая о минутах забега, подошла к каждому ребенку и угостила его. Было видно, что они уже давно знакомы, и теплота от этой сцены невероятно окрыляла. 

На этом забеге у меня не было пейсера. Обычно очень легко пристроиться за человеком или группой и незаметно начать жить в их темпе: ускоряться, когда тебе рано, или терпеть, когда давно пора замедлиться. Моим пейсером был я сам — мои ощущения, эмоции и сигналы тела. 

У победителя трасса заняла безумные по скорости 5 часов 15 минут. Я финишировал за 11 часов 11 минут. Это почти на два часа медленнее, чем год назад. Средний темп — 7:41, средний пульс — ровно 150. Получается, я попал в обе цифры, которые придумал до старта. 

Вечером я пошел (именно пошел!) в ресторан, а на следующий день спокойно нырнул в суточный перелет домой. В аэропортах вокруг было много участников, которые передвигались так, словно им временно выдали чужие ноги. 

Год назад переход на шаг означал поражение. В это воскресенье он означал, что я все делаю правильно. 

Теперь у меня дома стоит метровый Иисус — рядом с прошлогодним леопардом. Два Comrades, две медали разного достоинства и полная противоположность в ощущениях. И теперь я знаю, какой из двух забегов хочу повторить.