«За год материнства я успела снять три фильма и построить офис компании»

Виктория Салтыкова начала заниматься бизнесом в 21 год — еще учась в Финансовом университете, основала центр семейного и корпоративного наследия «Проект Жизнь». Партнеры и инвесторы не воспринимали всерьез двадцатилетнюю девушку и всерьез спрашивали, кто за ней стоит. За десять лет Виктория превратила генеалогический стартап в производственную систему с исследователями, редакторами, архивистами, где цены за проект превышают миллион рублей, а еще стала продюсером документальных фильмов «1/8 Земли: Визионеры России» и совсем недавно — мамой. Мы расспросили ее, как ей удалось вырастить масштабный бизнес в, казалось бы, узкой нише, превратить увлечение кино в работу, совмещать все это с материнством и избавиться от фантазии о том, что можно быть идеальной сразу во всех ролях.

«Девушка, а вы кто?»

«Я прихожу в одну из крупнейших компаний — мне интересно было включить ее в серию «1/8 Земли» о технологиях. Рассказываю о фильме, о себе. Меня выслушивают и спрашивают: «Девушка, подождите, а вы кто?». Я думаю: наверное, не очень точно представилась. Начинаю заново: предприниматель, [попала в список] Forbes 30 до 30, основала крупнейшую генеалогическую компанию, 140 человек в ней работает и сотни подрядчиков-историков… Мне говорят, мол, это хорошо, но кто спонсирует эти 140 человек?

Меня не обижает такая реакция. Я понимаю, что у многих людей история моего бизнеса не очень бьется с ожиданиями того, как должен выглядеть основатель такой компании. Это бывало не раз. На той встрече мне повезло: один из участников достал книгу «История тебя», которую он как раз читал, и спросил: «А это тоже вы?». Я говорю: «Да, я автор». После этого разговор стал проще.

Жизнь на листе бумаги

Я не планировала быть предпринимателем. Училась в Финансовом университете и думала, что пойду работать в «большую четверку». Но одна деталь в их офисе меня отрезвила: даже в комнаты отдыха вход был по карточкам — как будто система учитывает каждую паузу. Тогда я впервые ясно почувствовала: мне не подходит жизнь, разделенная на работу и остальное. Мне нужна цельность.

Я взяла большой лист бумаги, написала в центре свое имя и стала вокруг выписывать критерии дела, которым хотела бы заниматься: «доброе», «социальное», «с большими чеками». Слова «генеалогия» на этом листе не было. Я в этом направлении даже не думала. Скорее смотрела в сторону консьерж-сервиса. Но меня отговорили.

Бабушка, у которой все есть

Была еще опция: писать книги о жизни обычных людей и их семей. Одна подруга сказала, что это как раз то, что нужно ее бабушке: ей уже 88 лет, у нее все есть, куча внуков и правнуков и здорово было бы подарить ей такую книгу. Я оценила проект в 250 000 рублей. Мы делали его год: проводили интервью, писали, собирали фото.

Потом был второй клиент. И он попросил добавить к книге, тоже про бабушку, генеалогическое древо. Я ничего не понимала в генеалогии. Но я нашла лучшего специалиста в этой теме — Михаила Юрьевича Катина-Ярцева, и мы с ним сделали невероятно быстрое исследование: за полгода продвинулись на 11 колен.

Но после — ни одного заказа на книги. При этом был спрос именно на генеалогию. Я бралась за эти проекты с мыслью, что когда-нибудь все равно вернусь к книгам о жизни.

«Ты про деньги или про масштаб?»

В какой-то момент я оказалась в стартап-академии Сколково. Обучение там меня сильно пересобрало. В тот год я в десять раз выросла по продажам. Поняла, что создание генеалогии — не творческий хаос, а процесс, который можно разложить на атомы и собрать из них четкую «производственную» цепочку.

Мне многое удалось, потому что у меня были менторы. Михаил Федоренко, он тогда был генеральным директором «Деловой среды» Сбербанка, помог сформулировать миссию «Проекта Жизнь». У меня даже есть в соцсетях фотография, на которой я бегу с ватманом, где она описана, по Царицынскому парку. 

Вторым ментором стал Дима Казачков, гендиректор компании «1С-Рарус». Я не понимала тогда, как строить менеджмент, у меня были плохие отношения с командой, все было плохо. И Дима, хотя за ним гонялись многие стартаперы, по какой-то неведомой мне причине стал моим наставником.

И да, моим ментором был Гоша (Георгий Соловьев, основатель Skyeng и парень Виктории вот уже 10 лет, — Reminder). Это он мне сказал, что я могу захватить весь рынок. 

Но, возможно, для меня стали определяющими полчаса разговора с Рубеном Варданяном как с ментором (Варданян был одним из основателей и президентом Сколково, — Reminder). Он меня выслушал, посмотрел на презентации с финансовыми цифрами и в итоге сказал: «Ты должна решить, ты про деньги или про масштаб». Я по жизни максималист, мне хотелось и того, и другого. Но в итоге я поняла, что нужен масштаб. Это стало как будто спусковым крючком.

«То, что я копила на счетах, таяло и таяло»

У меня были попытки выйти из операционного управления бизнесом, присматривать за «Проектом Жизнь» как акционер со стороны, целиком погрузившись в съемки фильмов. Не получилось. Да, я сняла первую серию «1/8 Земли», но за этот шаг дорого заплатила.

Я заменила себя тогда семью приглашенными руководителями. Это были сильные люди, из хороших компаний. Казалось, все должно сработать. Но компания впервые стала минусить, мне говорили, что это нормально, бизнес перестраивается, чтобы дальше быстро масштабироваться. Я ждала какое-то время, глядя, как то, что я долго и упорно копила на счетах, таяло и таяло, и практически свелось к нулю. И в какой-то момент поняла, что чуда не случится.

Мы расстались с наемными менеджерами. И тогда я посмотрела на ребят, которых лично выращивала 5-7 лет. Формально они были на уровень ниже тех дорогих управленцев. Но по сути уже были готовы взять компанию в свои руки. С тех пор проект только рос.

Стратегия 15-0-15

Провести генеалогическое исследование — почти ювелирный труд. Восемь человек на протяжение примерно восьми месяцев работают над одним проектом. Потом все переходит в нашу мастерскую, где книги готовятся к печати. Это сложное дело: 500 страниц, которым требуются редактура, корректура, верстка, плюс само генеалогическое древо на 230 персон, и не дай бог, чтобы в даты жизни дяди-генерала проникла опечатка. При этом одновременно у нас более 200 таких проектов.

У нас популярные соцсети и иногда, после удачного рилса, приходит вал заявок. В какой-то момент мы начали захлебываться в этих волнах спроса. И тогда я приняла решение: ограничиваем вход. Так появилась стратегия 15–0–15: 15 запущенных проектов, 0 просроченных и 15 сданных в месяц. Она пронизывает все отделы, ей следуют все менеджеры. На этот год амбициозный план — 25–0–25.

Виноградник построен

Иногда я сравниваю «Проект Жизнь» с винодельческим хозяйством. В какой-то момент я поняла: все, виноградник построен. Нам больше не нужно расти в 2-3 раза каждый год, как было всегда. Эта скорость выжигает команду и неизбежно начинает ухудшать продукт.

У нас теперь нет менеджеров по продажам, есть только эксперты по семейной истории. Они отвечают на вопросы, которые задают клиенты. За прошлый месяц было больше 5000 заявок — опять выстрелил рилс. Но мы не можем взять столько людей в работу: фактически у нас сейчас есть очередь из клиентов, которым нужно ждать 3-6 месяцев до старта проекта, а потом еще восемь, когда проект будет готов. И да, работа оплачивается сразу.

Тем, кто не готов ждать, или кто не может позволить себе исследование (один проект стоит 1,39 млн руб. — Reminder), мы всегда рекомендуем книгу «История тебя». Это пошаговая инструкция, с помощью которой человек может сам восстановить историю своей семьи вплоть до XVII века. В ее основе — вся наша методология, мы ее на этом тарифе открываем и подробно объясняем, как использовать. Бери и исследуй.

«Нужно быть счастливой»

Год назад у нас с Гошей родилась дочка Аника-Сингулярити (достижение технологической сингулярности — одна из любимых идей Георгия — Reminder). За этот год я успела снять три фильма и построить офис компании. Моих подруг от этого прямо взрывает: «как?!». Наверное, ответ в том, что я действительно умею делегировать. Любой процесс, который можно передать сильному человеку, я передаю. Все, что можно оцифровать, я оцифровываю.

Когда счастливы родители, детям тоже есть, на что опереться. Для меня быть счастливой — это быть собой. Я стараюсь сделать все так, чтобы себя не ограничивать, не отрезать себе возможность лететь дальше. У меня есть комфортная скорость взлета, и мне важно в ней находиться. Кто-то бы на такой скорости сгорел, а я в ней живая.

Мне часто говорят, что у меня много энергии. Но ее много, потому что все, что я делаю, как бы равно моему имени. У меня нет разделения на личное и работу — все, что я делаю, равнозначно тому, кем я по-настоящему являюсь. Как я могу не делать хоть один из этих проектов? Без этого мой мир был бы неполным.

«Фантазия об идеальности выжигает человека»

С рождением ребенка рождается всегда и чувство вины, так как каждый день нужно делать выбор, как распорядиться своим временем. Со стороны можно сказать: это просто человек, который все успевает. На самом деле, совсем нет. Дело не в тайм-менеджменте, а жесткой настройке системы. 

Материнство очень быстро убирает иллюзию бесконечного ресурса. Ты больше не можешь делать вид, что выдержишь все. Наверное, одна из самых взрослых вещей, которые я поняла за этот год: невозможно каждый день быть идеальной сразу во всех ролях. В какие-то дни я сильнее как предприниматель. В какие-то — как мама. В какие-то — как продюсер. Гораздо опаснее жить с фантазией, что ты обязана ежедневно быть безупречной везде. Эта фантазия просто выжигает человека.

Моя главная задача — не превратиться в человека с каменным лицом. Так часто выглядят влиятельные женщины. Для меня это невозможно. Я выросла с ощущением, что сила не должна наращивать на человеке броню. Так что нужно постоянно всю эту шелуху сбивать с себя — после этого идти дальше гораздо легче.