«Я в себе ничего не хочу менять»: сооснователь Yesim Никита Кузьмин о радикальном принятии себя

Никита Кузьмин — серийный предприниматель, инвестор и ментор, сооснователь сервиса YouDo (продал долю в 2014 году), совладелец сервиса виртуальных SIM-карт Yesim, завода гаджетов Milerd в ОАЭ и косметической компании Carely. Сейчас Кузьмин живет в Дубае, воспитывает двоих детей и много путешествует. А своим главным делом называет благотворительный проект Helpster, который занимается адресной помощью детям и беременным женщинам в пяти африканских странах.

В его биографии есть глава, о которой он много лет почти никому не рассказывал. «В 23 года меня арестовало ФБР и обвинило в хакерстве и выводе из банков $400 млн, с максимальным наказанием — 100 лет тюрьмы. Это я написал первым, чтобы вы прочитали остальное», — с этого поста начинается телеграм-канал Кузьмина, который он завел год назад. После 37 месяцев заключения в Нью-Йорке Кузьмин вышел на свободу, возместив убытки. В телеграм-канале он впервые подробно рассказывает об этой истории и о других неожиданных поворотах в жизни.

Сейчас, помимо бизнеса, у Никиты множество проектов и хобби. Он ездит на фестиваль Burning Man, участвует в ралли и соревнованиях по настольному теннису, а недавно поспорил с другом на $5000, кто первым сядет на поперечный шпагат.

Когда мы созваниваемся в Zoom, Никита говорит, что опоздал, потому что перед звонком засиделся в ледяной бочке. Этот ритуал помогает ему взбодриться после долгого рабочего дня. Вот что сам предприниматель рассказывает о практиках, которые помогают ему быть продуктивным. Некоторые из них звучат экстремально, но что-то можно смело забирать себе.

Как я живу в режиме многозадачности

«Однажды я сел читать книгу и понял, что не могу [делать этого нормально]. Я читал одну страницу и через минуту не мог вспомнить, о чем там было написано. Мне казалось, что я схожу с ума или у меня деменция. Так я и начал разбираться, что со мной происходит.

Когда я обратился к терапевту, он попросил меня спросить у людей, которые давно меня знают, насколько я был гиперактивным в детстве — оценить это по шкале от 1 до 10. Я помню, что много читал, был отличником, хотя и хулиганил. И я пошел спрашивать сестру, учителя и директора школы. Никто не назвал цифру меньше 8, а директор школы вообще сказал «10». Оказывается, я был очень гиперактивным и сам этого не замечал.

У меня нет официального диагноза СДВГ, его вообще редко ставят взрослым. Но есть особенности, которые я не могу в себе не заметить — например, рассеянное внимание. Таблетки от СДВГ я ни разу не принимал.

Когда я погрузился в эту тему, я понял, что многое из того, как я функционирую, необязательно исправлять. Скорее, нужно научиться использовать свои сильные стороны и нивелировать последствия слабых. В первую очередь ты замечаешь минусы: не могу сосредоточиться, не могу усидеть на месте, везде опаздываю. А о плюсах даже не задумываешься, потому что они не так очевидны.

Например, людям с СДВГ часто проще увидеть картину целиком. Они могут не заметить какую-то деталь, зато видят, что происходит с системой. Вот мы сидим, общаемся, и человек с ОКР (обсессивно-компульсивным расстройством — Reminder) заметит какую-то маленькую деталь, а человек с СДВГ посмотрит сверху и скажет: «Мы все вместе решаем одну задачу. Как устроена эта система? Куда мы идем? Какие проблемы нас там ждут?»

Випассана

У меня был период в жизни, который длился пару лет, когда во всех сферах был кризис. Что в бизнесе — мне приходилось работать круглосуточно, с партнерами было тяжело договариваться. Что в личной жизни — с девушкой все было непросто. И я понял: если что-то кардинально не поменяю, то не вывезу, и начнутся проблемы со здоровьем — физическим или психическим.

Я давно слышал про випассану, что это простая нерелигиозная практика, которая может довольно быстро повлиять на жизнь. Не нужно уходить на десять лет в монастырь, чтобы почувствовать изменения.

И я стал искать, как записаться. На сайте, который я нашел, было указано, что записываться нужно за полгода, а потом еще несколько недель готовиться к практике. Я подумал: нет, это не для меня. И тут увидел ближайший курс в Эмиратах — он начинался послезавтра. Мест уже не было, но я все равно им написал: мол, все понимаю, но мне очень надо попасть на этот курс. Мне сразу ответили, что если я прямо сейчас возьму билет, то мне достанется место. Я так и сделал.

До этого мне казалось, что я не могу оставить компанию даже на несколько часов, потому что я начальник, я отвечаю за сотрудников, за семью. И вдруг я всем говорю: «Ребята, вернусь через 11 дней». Для меня это был очень важный опыт — понять, что мир на мне не держится. А если пожар? Ну, звоните пожарным.

Я прошел несколько бесплатных курсов, а в прошлом году уже сам собрал друзей на такую практику. Мы устроили випассану в пустыне в ОАЭ. И так совпало, что тем вечером началась война на Ближнем Востоке. Мне нужно было решить, отменять курс или нет. Люди прилетали со всего мира, чтобы принять участие, и мы решили все-таки провести его.

Мы сидели на медитации на рассвете и вдруг увидели, как на горизонте с двух сторон взлетают две ракеты. А мы должны хранить молчание. Твоя задача — отпустить все, что тебя отвлекает. Не читать новости и не обсуждать их.

У тебя там нет никаких просветлений. Тебе говорят: «Сиди, дыши и наблюдай, как воздух входит в твое тело». Но внутренняя работа происходит на фоне.

Суть в том, чтобы попробовать занять позицию наблюдателя: посмотреть на себя как на человека, который определенным образом живет свою жизнь, и понаблюдать, как и почему он действует. Через наблюдение за телом ты решаешь психологические конфликты. Тебе никто не дает инструкций, как это делать. Но после випассаны ты замечаешь, что люди, с которыми невозможно было разговаривать и с которыми ты был в конфликте, теперь тебя не задевают. Ты даже не можешь вспомнить, о чем вы ссорились.

Когда заканчивается молчание, тебе говорят, что теперь можно разговаривать друг с другом. А вечером или на следующий день возвращают телефон. Ты включаешь его, а там четыре тысячи уведомлений — и твое первое желание поскорее снова его выключить и больше не включать.

Во время випассаны нельзя ни писать, ни читать, но в голову приходит много креативных мыслей. Когда все закончилось, я исписал несколько листов.

Вторник без гаджетов, разговоров и еды

В одной компании у нас была проблема: слишком много созвонов. Люди постоянно собирались и обсуждали каждый шаг. А объем работы иногда был огромным. И мы договорились сделать вторник днем без созвонов. А если уж очень надо созвониться, на звонке должно быть не больше двух человек. Если нужно втроем что-то обсудить — перенесем на среду. И это произвело потрясающий эффект. Люди обрадовались, что их никто не отвлекает весь день, и они наконец могут доделать задачи.

Это было классное управленческое решение. Потом я перестал заниматься этим проектом, но привычка не планировать на вторник созвоны осталась со мной на годы. Мои ассистенты и сотрудники знают, что во вторник я всегда занят, и не ставят мне встречи на этот день. А потом я пошел дальше и стал устраивать себе более строгий день тишины.

С отказом от еды получилось спонтанно. Если ты ни с кем не разговариваешь, тебе сложно еще и поесть — например, что-то заказать вне дома. В идеале получается так: я в понедельник ужинаю, в среду завтракаю. Голод меня не сильно беспокоит. И еще в какой-то момент включается аутофагия: начинается обновление клеток в организме.

Гаджеты и приложения постоянно подкидывают нам дофамин. Даже в почте — вспомните значок с единицей, который показывает, что вам пришло сообщение. Рука тянется открыть, что там. Мы привыкли все время на что-то отвлекаться и отняли у себя состояние скуки. А в тишине мозг быстро переходит в режим default mode network — сеть пассивного режима работы, которая активируется, когда мы ничем не заняты.

Все эти тревожные мысли, вроде «Ой, мне кто-то напишет», — они быстро уходят. Ты успокаиваешься. И у тебя открываются потоки креатива и фантазии, которые обычно заблокированы. В этом состоянии можно решить многие вопросы, понаблюдать за собой, записать идеи. Я использую этот день очень практично. Например, если мне нужно написать важное письмо, я знаю, что лучше всего напишу его от руки.

Ограничение сна

У меня с детства были проблемы со сном. Сейчас я смотрю, как спит мой сын, и он так же ужасно, как я, просыпается среди ночи. При этом моя дочь спит прекрасно — ее даже сигнализация не разбудит.

Я перепробовал, наверное, все, что люди придумали, чтобы улучшить сон: от базовых вещей до экзотики. Например, матрас с водяным охлаждением и стимуляцию блуждающего нерва. Это такой ошейник: надеваешь его, и он бьет в шею микротоком. Считается, что это помогает, но на мне не сработало.

Из того, что действительно работает, я бы выделил тяжелое одеяло: под ним становится как-то уютнее. А еще, помимо лекарств, мне помогает намеренная депривация сна. Это когда ты отводишь на сон чуть меньше времени, чем тебе на самом деле нужно.

Допустим, ты знаешь, что для полноценного сна тебе требуется восемь часов. Обычно на это закладываешь больше: пока ляжешь, пока заснешь. А здесь устанавливаешь время отбоя и подъема так, чтобы между ними было ровно восемь часов. То есть поспать больше 7,5 часов не получится. И стараешься укладываться в этот интервал минута в минуту. При этом правило — спать только в спальне, днем не спать. В кровати ничего, кроме сна и секса. Даже книги не читать.

Первая ночь будет кошмарной. Весь день будешь ходить как зомби. Но вечером уже почувствуешь, что устал, и уснешь быстрее. Если постепенно приучить себя к такому режиму, организм начинает отвечать более качественным сном. Он знает, что времени мало, и надо хорошенько выспаться.

Ледяная ванна

Несколько лет назад один мой друг-предприниматель приехал в Дубай и говорит: «Где мне тут взять 200 кг льда?» Он практиковал ледяные ванны, тогда это еще было необычно, и мне тоже захотелось попробовать. Одно время я принимал ледяную ванну каждое утро, а сейчас — по настроению, когда нужно взбодриться.

До этого я замечал, что, когда после бани ныряешь в купель, тебе становится хорошо. Но я думал, что это эффект самой бани, а потом понял, что париться — это необязательный этап. Чтобы тебе стало хорошо, достаточно окунуться в холодную воду. При этом я ненавижу контрастный душ. В ледяную ванну ты садишься, и тебе неприятно в первый момент, но через минуту тело покрывается тонкой пленкой воды, которая становится теплее, и дискомфорт проходит. Холодный душ — это гораздо более неприятная процедура. Да, он тоже бодрит, но эффект от ледяной ванны — в десять раз мощнее и в десять раз дольше.

У всех штук, которые мгновенно делают тебе хорошо, есть минус: потом они делают тебе очень плохо. У ледяной ванны нет такого эффекта — после нее ты никуда не проваливаешься, а просто возвращаешься в норму.

Это не какая-то штука, доступная только миллионерам. Уверен, что в Москве есть ледяные ванны в банях и саунах — можно попробовать там. А можно заказать в доставке 50 кг льда, закинуть в ванну — и вот ваша ледяная купель готова.

Принятие себя

В процессе терапии я пришел к неожиданной мысли: «Я в себе ничего не хочу менять». Когда я впервые это себе сказал, меня отпустило. У меня это случилось чуть ли не во время гипноза, в трансе, в очень глубокой терапии. Я увидел, что это работает. Теперь я стараюсь сохранять это ощущение и возвращаться к нему.

Если в детстве тебе внушили установку вроде «хорошие мальчики так не поступают», ты вырастаешь с ощущением, что с тобой что-то не так, что ты какой-то недостаточный. Оно и самого тебя беспокоит, и ты на других смотришь через эту призму.

Следующий шаг — другому человеку сказать: я в тебе не хочу ничего менять.

Это совсем не то же самое, что чувствовать себя недостаточно хорошим, но при этом транслировать миру, что ты идеален, что ты самый умный и никогда не ошибаешься. А когда кто-то тебя критикует, ты начинаешь на этого человека нападать. Важно не строить пузырь идеальности, а прийти к настоящему принятию.

Потом я стал и в бизнесе это примерять. Есть такая метрика — NPS (индекс готовности клиентов рекомендовать компанию своим знакомым — Reminder). Внутри команды она показывает, насколько сотрудники готовы посоветовать друзьям работать у вас. Мы ее измеряли: люди анонимно писали, что им не нравится и что, по их мнению, нужно изменить.

Ко мне приходили директора и говорили: «У нас стулья недостаточно мягкие». Но мне было понятно, что если человек просит заменить ручку, ты дашь ему новую ручку — и он вполне может обнаружить, что ему не нравится уже стол. Поэтому я предложил менеджерам посмотреть на отношения с сотрудниками через то, как дать им больше любви. Я им предложил эту практику: «Попробуйте сейчас сказать себе: “Я ничего в себе не меняю”. Что вы при этом чувствуете? А теперь попробуйте передать сотрудникам ощущение, что вы ничего в них не хотите менять. Просто поговорите с ними и повзаимодействуйте с ними из этой позиции».

Это крутая практика, которую можно применять не только в команде, но и в любом диалоге. Если два человека начинают даже сложный разговор с позиции «Я себя принимаю. Я тебя принимаю. Нам есть что обсудить — давай обсудим, но без попытки переделать друг друга», есть больше шансов, что они друг друга услышат.